Я немного знала этот город и была в нем один раз. Он располагался на пути следования полноводной реки, которая в городе разбивалась на мелкие речушки и делила его на целые районы и кварталы. Очень красивое место. Дома, сохранившие старый архитектурный стиль, мощеные улочки и множество мостов и мостиков, соединяющих улицы. Сатту-Маре уступал столице размерами, но никак не амбициями. В этом городе когда-то родился гениальный мастер, входивший в Круг Великих мастеров. Город гордился этим историческим фактом и всячески подчеркивал его. Количество мостов Речного города — еще одно его упрощенное название, не уступало количеству памятников великому мастеру.
Из столицы доехать к Сатту-Маре поездом можно было за сорок минут, машиной — за два-три часа. Алдар почему-то решил ехать машиной. Лично я не возражала (ха, и толку!). За прошедшие сутки я успела вдоволь натрястись в вагонах. До сих пор качает. Вампир управлял машиной настолько умело, что я абсолютно не чувствовала дороги. Было такое ощущение, что мы скользили по зеркальной поверхности. О том, что все занесено снегом и даже паровозы ходят с трудом я вспомнила далеко не сразу. А спросив Алдара, как ему удается так легко ехать, в ответ получила очередную ехидную колкость, отбившую всякое желание к дальнейшим расспросам.
Усталость физическая и эмоциональная, а также трудная ночь давали о себе знать и меня начало клонить в сон. Неожиданно кресло чуть дернулось и спинка начала плавно опускаться вниз, приняв почти горизонтально положение.
— Поспи, — насмешливо сказал Элиш, регулируя высоту кресла и наслаждаясь моим замешательством. — Нам еще долго ехать.
Отказываться от такого заманчивого предложения было глупо и, отвернувшись к окну, я вскоре задремала.
Снилась какая-то ерунда. То я убегала от кареты, запряженной радостно гавкающим Серым, то лазила в мусорке, ища воронье перо, а когда нашла, откуда ни возьмись с неба на меня спикировал огромный ворон и послышался далекий стук копыт.
Я вздрогнула и проснулась. На лобовое стекло налетел ворон и Алдар с силой вывернул руль, чтобы не столкнуться с птицей. Злобно каркая, она избежала удара, лишь мазнув черным крылом по лобовому стеклу, и скрылась в темноте. В ушах все еще стоял цокот копыт.
— Разбудил? — участливо спросил сир, выворачивая машину.
— Ничего, я сама почти проснулась.
Выпрямившись в кресле, я устало потерла глаза, прогоняя остатки тревожного сна и успокаивая учащенное сердцебиение. По-моему, у меня появилась фобия — я стала бояться ворон. Если раньше эта птица вызывала у меня отрешенное любопытство, то теперь ассоциировалась с Извозчиком и пугала предзнаменованием неизбежной смерти. Как так в стихе-загадке звучит: «…Дорогой ворона пройди, минуя плачь скорбящих…».
— Пройти дорогой ворона… Что она имела в виду?
— Ты собираешься умереть? — раздался над ухом ироничный вопрос, и кожу опалило горячим дыханием.
Я не заметила, как пробормотала эти слова вслух и вампир их услышал. Сердце тревожно забилось. Сначала я испугалась, что Алдар имеет ввиду меня, точнее мою смерть, а потом поняла, что он говорит о другом… о моих словах.
— Извини, не поняла?
— Пойти дорогой ворона — значит умереть. — Он улыбался, но глаза оставались серьезными и сосредоточенными. — Существует одна старая легенда, в которой ворона отожествляют с вестником смерти. Отсюда и такое выражение. Ты не знала?
— Нет, впервые слышу. — Страх сменился волнением. Мысли лихорадочно заработали, а в крови забурлил адреналин. Неужели сейчас откроется еще одна часть загадки? — Алдар, а как ты думаешь, можно зазвать души погибших в пожаре скорбящими?
— Странные ты вопросы задаешь, — подозрительно сощурил глаза вампир, заметив мой ажиотаж. — Назвать так можно, если только твой скорбящий был умалишенным или юродивым.
От волнения я неосознанно схватила его за руку.
— Ты не выдумываешь?
— Хочешь перекрещусь? — иронично предложил он.
Вид крестящегося вампира показался мне не самым лучшим вариантом и я отрицательно покачала головой, рассеянно смотря вперед себя.
Еще одна часть стиха-загадки становится почти ясной:
