А что? Я все сделала верно. Он хотел цветок, и я его ему дала. Он говорил про розу, и он ее получил. Надо точнее выражать свои мысли! Иначе такие «недалекие» особы, как я, могут неправильно понять. Очень неправильно.
Мужчина взял цветок и, справившись с удивлением, теперь смотрел на меня с большим уважением.
— Я забыл, что у роз тоже есть шипы.
Хотя голос и лицо выражали самую глубокую степень добродушия, в глазах затаилась опасная злоба. Он безжалостно смял бутон и небрежно отбросил его в сторону.
— Ваша цена? — деловито спросил мужчина.
— Считайте это подарком отеля и знаком моего глубочайшего расположения к вам, — ответил за меня Шэйн. Его собеседник нервно сглотнул.
Вот тут-то мне действительно стало страшно. Он говорил очень вежливо, не повышая голос и не угрожая, но тон… Холодная сталь в голосе резала слух похлеще опасной бритвы. Сильно захотелось втянуть голову в плечи. Завидую черепахе. Видишь опасность — раз и в домике! Господи, о чем я только думаю?..
— Надеюсь, моя спутница не в обиде на это досадное недоразумение?
Притом слово «моя» Тергиш произнес так, что сомнения в том, что мы находимся, по меньшей мере, в интимных отношениях могли возникнуть только у глухого. В дополнение ко всему он по-хозяйски обнял меня за талию и крепко прижал к себе.
Приятно. Мне понравилось, — поймала я себя на кощунственной мысли.
Шэйн незаметно ущипнул меня, привлекая внимание и выводя из ступора.
— Катерина?
— А? Нет-нет, я совершенно не обиделась. С кем не бывает, — бессовестно соврала я, честными глазами глядя на неудачливого покупателя.
Он натянуто улыбнулся, украдкой вытер вспотевшие руки о халат и, не сводя настороженного взгляда с помощника Шаргиса, поспешил скрыться в шумном зале.
В холле остались только мы. Я была готова рвать и метать! Это еще хорошо, что все так удачно разрешилось.
— Кошмар! — негодовала я, пока мы поднимались по лестнице. — Что у вас тут творится, если средь бела дня…
— Сейчас ночь, — невозмутимо перебил меня парень, ироничным насмешливым голосом.
— Среди белой ночи…
— Ночи белыми не бывают.
— Среди темной ночи, — почти прорычала я, — в дорогом респектабельном отеле к приличным девушкам пристают с такими заявлениями!
— А ты приличная?
Он еще издевается?!
— Шэйн, честное слово, сейчас покусаю.
К сожалению, (а чего я еще ожидала) моя угроза его нисколько не напугала, даже наоборот, разожгла в глазах ехидное злорадство.
— Хватит надо мной издеваться. Я и так нервная.
Всю дорогу к своей комнате я бурчала и возмущалась не переставая. Шэйн бросал на меня насмешливые взгляды, но стоически терпел и не перебивал. Только у дверей своего номера я остановилась и, обреченно заглянув ему в лицо, грустно спросила:
— Неужели я произвожу впечатление такой легкодоступной особы, что со мной можно вот так… в открытую предлагать цену?
Не скажу, что его глаза наполнились искренним сожалением и участием, но что-то неуловимо изменилось в лице. Исчезло это вечное брезгливо-надменное выражение. Он сейчас выглядел, как очень уставший человек. Сильный, но уставший от жизни.
— Ты выглядишь нормально и даже весьма привлекательно, — и он оценивающе провел по мне беспристрастным взглядом. — Пойми, на Иштаре так заведено — то, что понравилось, покупают. Любой товар имеет цену.
— Я не хочу и не могу это понять. Шэйн, но мы же люди… Как так можно поступать?
— Ты не сможешь спасти весь мир, — хмыкнув, равнодушно ответил он.
— Но я могу спасти одного вредного и очень уставшего человека.
Его глаза недоверчиво сощурились, а уголки губ изогнулись в подобии улыбки.
Что ж попробуй! — говорило его надменное выражения лица.
И попробую! — ответил мой упрямый взгляд.
Шэйн небрежно прислонился плечом к стене рядом с дверью. В глазах плясали бесенята.
— Скажи, а разве тебе неинтересно, за сколько тебя хотели купить?
О-о-о, да таким голосом не ценовые вопросы задавать надо, а обожаемой девушке шептать на ушко жаркие признания в любви.
У меня затряслись колени, а сердце гулко забилось в груди.
— Не хочу, господин Тергиш, — ответила я, справившись с волнением.
— Почему?
— Потому что я бесценна, — нахально бросила я, невольно подавшись вперед.
— Удивительное самомнение.
— Я, вообще, неординарная личность.
— Можно тебя попросить об одной личной услуге? — неожиданно перейдя на жаркий шепот, спросил он, низко наклонившись к моему лицу. Затем выдержал паузу, пристально заглядывая в глаза. Мы были так близко, что могли легко… Я задержала дыхание и… — Не могла бы ты перестать мне выкать? Я чувствую себя из-за этого старым, — вежливо попросил и тут же отстранился.
Вот же ж…! Такой момент испортил.
— Для тебя хоть звездочку с неба, — ехидно сказала я, состроив самую покорную физиономию, на которую только была способна.
— Браво! — театрально зааплодировал он. — Теперь зафиксируй это выражение лица и всегда так ходи.
— А давай я тебя сейчас дверью зафиксирую? — азартно предложила я, демонстративно открывая дверь. — Сплющу, так и будешь ходить… кра-си-вы-й.
Странно и непривычно было обращаться к нему на «ты», но ничего, я как-нибудь смирюсь.
