Механизмы радости полностью

– Послушай, Боб, знаешь, что это такое? Мираж! Вот что это! Прямые лучи света, атмосфера, небо, температура. Город где-то по ту сторону горизонта. Смотри, как он подпрыгивает, то становится резче, то расплывается. Отражается в небе, как в зеркале и отсвечивает сюда, где мы его и видим! Мираж, ей-богу!

– Такой огромный?

Боб Гринхил измерял город по мере того, как тот разрастался, становился четче при смене ветра, в далеком легком завихрении песка.

– Черта с два! Это не Феникс. Не Санта-Фе, не Аламагордо, нет. Ну-ка посмотрим. Не Канзас-Сити…

– Тот тоже слишком далеко.

– Но ты только глянь на здания. Огромные! Высоченные! Есть только один такой город.

– Неужели… Нью-Йорк?

Уилл Бантлин медленно закивал, и они стояли, не проронив ни слова, глядя на мираж. А город вытянулся вверх и засиял, почти идеально, в свете раннего утра.

– Боже, – вырвалось у Боба после долгого молчания. – Вот это красота.

– В самом деле, – согласился Уилл.

– Но, – прошептал Уилл, спустя мгновение, словно опасаясь, что город может подслушать, – что он делает здесь, посреди ничего, в Аризоне? Ведь до него три тысячи миль.

Смерив его взглядом, Боб Гринхил изрек:

– Вилли, дружище, никогда не ставь под сомнение природу. Он просто там сидит и занимается своим делом. Радиоволны, радуги, северное сияние и все такое прочее… скажем просто: сделали большущую фотографию Нью-Йорка, а проявляют здесь, за три тыщи миль, утром, когда нам нужно приободриться. Только для нас двоих.

– Не только для нас, – Уилл огляделся вокруг машины. – Посмотри!

В толченой пыли, как на притихшем гобелене, перекрестно и диагонально отпечаталось хитросплетение бесчисленных символов.

– Следы сотен, тысяч покрышек, – сказал Боб Гринхил. – Отсюда разъехалась уйма машин.

– Для чего, Боб? – Уилл Бантлин выпрыгнул из «Форда», приземлился на грунт, потоптался, покрутился, присел на колено, чтобы пощупать проворными, неожиданно задрожавшими пальцами. – Для чего? Для чего? Посмотреть на мираж? Да, именно! Посмотреть на мираж!

– Неужто?

– А как же! – Уилл встал, загудел, как мотор. – Брррууум! – Повернул воображаемый руль. Пробежал по колее. – Брррууум! Иииии! Тормози! Роберт-Боб, ты знаешь, что у нас тут?! Посмотри на восток! На запад! Это единственная точка на многие мили, где можно свернуть с шоссе, посидеть и глазеть до одури!

– Конечно, здорово, когда люди глаз не могут оторвать от красоты…

– К черту красоту! Кому принадлежит эта земля?

– Думаю, штату.

– Неправильно думаешь! Она принадлежит тебе и мне! Мы разобьем лагерь, застолбим участок, благоустроим, и по закону он наш. Правильно?

– Постой-ка! – Боб Гринхил уставился на пустыню и на странный город. – Ты задумал… приватизировать мираж?

– В самую точку! Приватизировать мираж!

Роберт Гринхил вылез из машины и побродил вокруг, разглядывая землю, изъезженную покрышками.

– Мы способны на это?

– Способны? Прости за поднятую пыль!

В мгновение ока Уилл Бантлин вбил в землю палаточные колышки, размотал бечевку.

– Отсюда дотуда, оттуда досюда. Это золотая жила, мы ее разрабатываем, это корова, мы ее доим, это море денег, мы в них купаемся!

Порывшись в машине, он вытащил ящики и большую картонку, на которой некогда рекламировались дешевые галстуки. На оборотной стороне он принялся писать по слою краски, нанесенной кистью.

– Вилли, – сказал его друг, – никто не станет платить за погляд на старый…

– Мираж? Поставь забор, скажи, что они ничего не увидят, и тогда им приспичит посмотреть, что там. Вот!

Он поднял плакат.

ТАЙНЫЙ ВИД НА МИРАЖ – ЗАГАДОЧНЫЙ ГОРОД

25 центов с машины. 10 центов с мотоцикла.

– Осторожно! Машина!

– Уильям!

Но Уилл поднял плакат на бегу.

– Эй! Смотрите! Эй!

Автомобиль проревел мимо – бык, брезгающий матадором.

Боб зажмурился, чтобы глаза его не видели, как стирается с лица улыбка Уилла.

Но потом… ласкающие слух звуки.

Скрип тормозов.

Машина дает задний ход! Уилл выскакивает вперед, размахивает, тычет пальцем.

– Да, сэр! Да, мадам! Тайный вид на мираж! Загадочный город! Заезжайте!

Отпечатков фирменных шин в обычной пыли становилось все больше, а затем, вдруг – несметное множество!

Облако разогретой пыли клубилось над сухой возвышенностью, куда под грохот хлопающих дверей, заглушенных моторов и визг тормозов отовсюду съезжались разнокалиберные машины и становились в очередь. А в машинах сидели разношерстные люди со всех четырех стран света, привлеченные в одночасье одной целью, которые хором галдят, а потом притихают от увиденного в пустыне. Ветер ласкал их лица, трепал волосы женщин, воротники мужчин. Они долго сидели в машинах или молча стояли на краю земли и, наконец, поворачивались и уезжали.

Когда первая машина проезжала мимо Боба и Уилла, сидящая в ней женщина счастливо кивнула.

– Спасибо! Так похоже на Рим!

– Как она сказала? Рим или дым? – спросил Уилл.

Еще одна машина подкатила к выходу.

– Да, сэр! – Водитель высунулся, чтобы пожать руку Бобу. – От одного лишь вида мне показалось, что я сейчас заговорю по-французски!

– По-французски! – воскликнул Боб.