Всего лишь пуля… Когда идешь ва-банк перед собственной смертью, глупо размениваться по таким мелочам. Следопыт решил не обращать на нее внимания. Он дернул за кнут, и Радион выронил револьвер в попытке успеть схватиться свободной рукой за петлю, затянутую вокруг шеи. Теперь охотник и жертва поменялись местами.
– Как это возможно?! – процедил сквозь стиснутые зубы противник.
– Я сберег чутка сил в загашнике. – Следопыт заговорил впервые за целую вечность, в которую уместилось и дыхание смерти, и прикосновение к новой жизни. Испытав на собственной шкуре действие кнута, он теперь знал, как пользоваться жутким устройством. Масса покинувших его сил теперь медленно возвращалась обратно, а вместе с ними перетекала к Амдэ и вся жизненная энергия Радиона.
Высоко в тучах блеснули зарницы, и следопыт увидел парящие в масле волосы Деви. С пугающей самого себя злобой он дернул за кнут, и охотник вынужден был сделать шаг в его сторону – девушка теперь была свободна. Закрученный вокруг ее шеи кнут никто не держал, никто не ослаблял божественное создание. Она подняла голову и испуганно отползла назад. В первые секунды ей сложно было понять, кто где, она просто пыталась прийти в себя.
– Ты не мог этого сделать! – прохрипел Радион. – Я высосал тебя без остатка!
Следопыт зашелся раскатистым смехом, не человеческим и не животным, а возвышенным, ликующим, очищающим. Так раньше смеялись избавленные от бесов в церквях.
– Ты высосал Амдэ, – сказал он.
Оказывается, кнут мог черпать силы только из одного психического конструкта, даже если в человеке их было несколько. В тот момент, когда следопыт должен был умереть от нехватки сил, в его ослабленный разум вернулось давно похороненное и спрятанное от чужих глаз сознание, впервые за долгое время ставшее сильнее Амдэ. Спрятанное как раз для того, чтобы суметь пережить первые месяцы жестокого рабства, но застрявшее там на десять томительных лет.
Радион попытался что-то сказать, но воздух в его легких иссяк. Вся высосанная из следопыта воля уже вернулась обратно, и теперь через технологичное жало кнута в него перетекала сила охотника. Тот чах на глазах. Еще раньше, чем мозг отказал от нехватки воздуха, его сердце перестало генерировать электросигналы, и легкие остановились. Следопыт не желал ему такой смерти. Такой простой смерти.
Переродившийся взял у опешившей Деви свой револьвер и прострелил Радиону грудь. Удерживаемый кнутом, тот не погрузился в воду, поэтому следопыт выстрелил еще раз – прямо в лоб. Пуля разнесла череп, и мозги угнетателя, когда-то вселявшего в обитателей Пустоши страх, беспомощно разлетелись в ночи. На этом закончился жизненный путь сразу двоих.
– Прощай, Амдэ, – сказал следопыт.
Деви удивилась его словам:
– Почему ты обращаешься к себе как к другому человеку?
Следопыт так же удивленно посмотрел на нее.
– Потому что я и есть другой человек. Я все понял.
– Амдэ! – Она не знала, что и думать.
– Больше не называй меня так. Зови меня Хан.
Он упал как подкошенный. Деви только и успела, что подхватить его ослабленное тело. Действие таблеток давно закончилось, и вымотанный схваткой организм запустил процесс самоуничтожения. Девушка, как смогла, дотащила его до байка и уложила поперек сиденья, а сама встала рядом и крепко схватила руль, чтобы везти своего спасителя… Только куда? Ночь пылала зарницами, словно нейроны мозга вспыхивали от ужаса во время просмотра виртов. Эти полные мрака часы, все как на подбор, оказались видеорядом, который невыносимыми месяцами вновь и вновь видела Деви. Она думала, что умрет от испуга, если увидит нечто подобное наяву, но ожидания не оправдались. Самые жуткие фантазии не так страшны, когда становятся явью и происходят вокруг тебя. В отличие от безвольного сна, здесь она сама решала, чего бояться, что думать и куда идти. Несмотря на ужас вокруг, она контролировала ситуацию внутри себя. Чертовы вирты, заставили ее благоговеть перед ужасом! На деле он оказался не более чем картинкой на периферии зрения. Просто темнота, просто страх, просто зарницы. Все психологические блоки в ее голове обернулись колоссами на глиняных ногах и начали рассыпаться, стоило подмочить их в маслянистом озере избавления. Эта ночь перерождала сразу двоих.
Деви бежала рядом с байком и поворачивала руль, одновременно следя, чтобы следопыт не свалился с сиденья. Они миновали озеро, обошли кряж из смартфонов и оказались на относительно ровной поверхности южной Пустоши. Где-то здесь месяц назад шел на миссию Амдэ, еще не представляя, какие головокружительные кульбиты она ему готовит.
– У тебя пульс двести двадцать! – воскликнула Деви, потрогав шею парня рукой. – Скоро начнется фибрилляция!
– Мне нужна больничка.
– Единственная во всей Пустоши клиника – в Хеле…
– Подожди, – из последних сил проговорил следопыт и достал из кармана перстень с символом гамма. – Вот, нам туда…
Он выронил перстень, но Деви успела схватить его прежде, чем спасительный предмет провалится в пористый слой мусора под ногами.
– Кольцо? Что с ним делать?