Северное сияние вспыхнуло алым заревом и отразилось в маслянистой жиже, разлитой вокруг кряжа. Следопыт посчитал это знаком. Сейчас или никогда. Байк увяз в гаджетах и не мог быстро рвануть. Амдэ ринулся вперед, и Радион его, конечно, увидел, но не успел ничего сделать. Связанный парень всем телом ударил в охотника, словно выпущенный из пушки снаряд, самонаводящийся таран-камикадзе. За неимением никаких иных средств, оружием мог стать лишь он сам. Радион слетел с байка и под весом свалившегося на него Амдэ начал съезжать с осыпающегося склона.
Следопыт понял, к чему все идет, и обернулся к стоящей позади Деви.
– Беги!
– Я не брошу тебя! – Девушка метнулась к нему, но в следующий момент край насыпи под Радионом и Амдэ просел, и они полетели вниз.
Начался настоящий сель из смартфонов. Со склона сползали все новые и новые слои гаджетов, и Деви резко остановилась и побежала обратно, но кнут, привязанный к поясу Радиона, потянул ее за собой. Наручники не позволяли сорвать с шеи хлыст или защитить от смартфонов лицо, но груды бесполезного пластика тормозили ее движение, и хлыст в конечном счете отвязался. Деви остановилась на самом краю кряжа и смотрела на двух скатывающихся к его подножию людей. Далеко внизу отражали беснующуюся Аврору масляные поля.
Радион хватался за все подряд в попытке остановиться. У Амдэ такой возможности не было, но, к счастью, он выбил палец и, освободившись благодаря этому от наручников, вцепился в противника. Затормозившееся было падение продолжилось с новой силой, враги кубарем летели вниз. Пространство вокруг вертелось, словно Всевышний засунул их двоих в барабан стиральной машины, коими была завалена вся Пустошь, и раскрутил его до умопомрачительной скорости. Когда они наконец упали во что-то жидкое, Радион сразу пришел в себя, а измученный Амдэ стоял на коленях, опираясь руками о дно у маслянистого берега в попытке успокоить вестибулярный аппарат. Байк остался далеко наверху и не мог осветить фарами озеро, которое под слабым свечением северного сияния выглядело призрачной топью, настоящим затоном духов. Мягкая вуаль из багряного шелка стирала глубину, резкость и расстояние. Озеро буквально парило в затуманенной вечности, как будто сошло со старой спекшейся кинопленки. А два противника стояли по колено в маслянистой воде.
– Ах ты пес! – рявкал охотник, берясь за кнут, конец которого еще обвивался вокруг шеи следопыта. – Зря я тебя сразу не пристрелил. Придется это исправить.
Амдэ тоже схватился за хлыст, но не смог освободить от него шею. Кнут действительно высасывал силы, как недавно сказала Деви. Жаль, что не удалось самому разжиться таким. Должно быть, стоит целое состояние.
– Не пытайся освободиться. Вся твоя жизненная энергия поступает ко мне. – Охотник медленно отходил назад, чтобы сохранить натяжение кнута между собой и шеей пленника.
– Ничего страшного, – прохрипел Амдэ. – Я так живу последние десять лет.
Он удивился собственным словам даже больше, чем сосущему энергию артефакту. В кнуте не было ничего сверхъестественного – мозг потребляет электричество, да и нервные сигналы для работы органов и мышц имеют электрическую природу, так зачем удивляться высасывающему силы кнуту в мире фантастического оружия и машин? Тот же плащ следопыта был не менее технологичным устройством. Нет, кнут его вовсе не удивлял, в отличие от собственного ответа. Что значит «он так живет последние десять лет»? Подсознание сообщало, что кто-то или что-то сосало у него силы все это время. Борясь с удушением, Амдэ почувствовал себя мыслителем, который многие годы жил бок о бок с великой мудростью и потратил все это время, чтобы ее осознать.
Тем временем Радион отсчитывал оставшиеся до конца схватки минуты. Все меньше воздуха проникало в легкие следопыта.
– Если бы не ты, – театрально заговорил охотник, – я бы уже давно нашел гиноида и сдал ее заказчику. А ты сделал эту миссию самой сложной на моей памяти. Чего только стоит бойня в Хеле. Хорошо, что я решил отсидеться в соседнем зале…
Амдэ не слушал убийцу, тот явно хотел высказаться о наболевшем еще живому виновнику своего испорченного настроения. Будет обидно, если жертва умрет прежде, чем впитает весь негатив. Кнут высасывает из нее силу, поэтому закон сохранения энергии вынуждает вернуть что-то обратно. Разумеется, все самое худшее.
– Ничтожество! – кричал Радион.
Его ругательства утонули в начавшемся дожде. С южной стороны небо захватила черная туча, хладнокровно сожрав огрызающееся сияние. Она даже не поперхнулась и теперь доминировала над Пустошью. Падающие капли встали как бы преградой между двумя врагами. Их слившееся воедино личное пространство теперь разрывалось дождем.