«Прекрасное завершение десяти лет скитаний», – думал Амдэ. Вот, почему он не умирал раньше. Он просто не мог погибнуть, не встретившись лицом к лицу со своим избавителем и одновременно самым страшным кошмаром – почти точная копия следопыта, по крайней мере в его, следопыта, глазах; люди ведь представляют себя совсем иначе, чем выглядят. Вот от кого он бегал все эти годы, с кем был связан невидимой нитью, через которую перетекали силы. А укус – это так, уловка, выдумка для самоуспокоения, чтобы объяснить слабость.
Дождь бил по маслянистому озеру у подножия холма. Где-то наверху Деви пыталась спуститься к Амдэ так, чтобы не расшибиться, но время играло против него. Последняя краснота пейзажа растворилась под гнетом кислотных капель из тяжелой тучи. Мир прятался в небесной тьме, и о его существовании, как в случае с экзопланетами, приходилось догадываться по косвенным признакам, например, по струям, заливавшим следопыту глаза. Озеро вокруг перестало быть красно-серым, оно вовсе потеряло цвет. Никаких, даже самых ничтожных оттенков, один лишь электромагнитный спектр, который чертовы предки животных научились представлять в виде каких-то
– Немного же у тебя осталось энергии, – продолжал Радион. – Я почти не чувствую новых сил. Но грех жаловаться. Тебе, должно быть, приходится очень туго. Теряешь те крохи жизни, что случайно сумел сохранить.
Это был не человек – стихия. Злобная и сардоническая, квинтэссенция Пустоши, высасывающая силы у живых и не дающая покоя мертвым. Единственный выживший в этом безумии всадник апокалипсиса, поглотивший энергию трех остальных. Но при всей своей адской дикости он был близок следопыту. Последние десять лет Амдэ провел в каком-то потустороннем ужасе жажды мести за Хана, словно связанный невидимой нитью со своим палачом. Он чувствовал сходство с этим чудовищем, как будто их породил один разум. Он потерял последние силы и упал на колени, в предсмертной агонии продолжая держаться за перетянувший шею кнут. Перед ним в призрачной темноте озера стоял его антипод. Те же достоинства и недостатки, та же капля сумасшествия, только наоборот. Зеркальное отражение, при котором суть не меняется, но содержание становится совершенно другим. Амдэ рад был умереть именно от его руки. С момента потери Хана он налился настолько глубокой болью, так тесно сжился с кошмаром, что не мог позволить сломить себя какой-то случайной мелочи, нет, только великому и ужасному ужасу, стоящему теперь перед ним. На меньшее он не подписывался.
– Да господи, сколько в тебе еще воздуха? – саркастически спрашивал Радион.
Из тьмы поверженного сознания прилетал сначала его голос, а уже потом вырисовывался чернеющий образ. И всюду помехи, визуальные помехи из-за дождя. Когда же вступать в решающую схватку с монстром, если не ночью? Ночь делает его эфемерным, наполняет силами и бессмертием. Чем можно ему ответить? При падении Амдэ потерял револьвер, однако у него еще оставался лазер. К несчастью для себя, он был просто уверен, что луч пролетит сквозь это чудовище, не причинив ему никакого вреда, но проверить свою догадку не мог – руки словно слились с кнутом и ни в коем случае не хотели тянуться к оружию. Утекая из собственного тела вместе с последними каплями своих сил, он ощущал себя этими руками, этим кнутом. Чем дальше уходила та последняя капля жизни, тем дальше удалялся и следопыт.
«Ну ладно. По крайней мере это будет честно по отношению к Хану», – блеснуло в оставшихся мыслях. Амдэ уже находился на полпути к своему пожирателю, но на секунду остановился. Его разум и дух замерли на середине кнута, в измерении полуживых.
«А вдруг это еще не конец»? – сотый раз в жизни подумал он. Но сотня – красивое круглое число, лишний повод закончить все здесь и сейчас.
Деви наконец-то спустилась с горы, бросилась к мужчинам и взвела курок револьвера, потерянного Амдэ во время их с Радионом падения. Она начала стрелять. Две пули из шести попали в охотника, проделав в нем еще две дыры, но все было тщетно. Радион развернул второй кнут и захлестнул его вокруг шеи девушки, повалил ее на масляный берег. Он потащил Деви к себе, чтобы та полностью ушла под воду. Она отчаянно сопротивлялась, но из работающего на электричестве андроида силы высасывались куда быстрее, чем из человека, она была почти идеальным проводником. Деви напоследок открыла рот, пытаясь что-то сказать следопыту, но не успела, лишь извела остатки воздуха. В следующую секунду пленка озера накрыла ее с головой, и на его темной поверхности всплыли ее парящие, как в невесомости, волосы, обесцвеченные вместе со всей остальной палитрой ночи. Она продолжала неуклюже брыкаться, и охотник наступил ей на спину. Не давая девушке подняться, он обратился к Амдэ:
– Ну ладно. Не хочешь так быстро умирать, полюбуйся, как умирает твоя ненаглядная.