Войска Кортеса, с которыми он готовился сделать новое нападение на Теночтитлан (Мехико), увеличились прибывшим из Европы подкреплением и состояли тогда из 900 испанцев с 18 легкими и 3 осадными орудиями. Силы союзных индейцев простирались до 200 000 человек.
Штурм города начался 30 мая 1521 года. Кортес разделил свои войска на три отряда и перекрыл акведук, доставлявший в ацтекскую столицу воду. За месяц боев войскам Кортеса трижды удавалось ворваться в город и дойти до центральной площади, однажды даже удалось подняться на вершину главного храма, но закрепиться там никак не удавалось.
Тяжелое поражение испанцы потерпели 30 июня при штурме Тлателолько: было убито 60 конкистадоров, а сам главнокомандующий был тяжело ранен.
Потерпев неудачу, Кортес решил взять Теночтитлан (Мехико) измором – в конце июля город был отрезан от дамб. 13 августа правитель ацтеков Куаутемок попытался бежать на пироге, но был схвачен. Кортес встретился с ним, но тот выхватил у командира испанцев кинжал и попытался заколоться. Как оказалось, золото, пропавшее в «Ночь Печали», бесследно исчезло. Испанцы подвергли пытке огнем Куаутемока, а также нескольких высших чиновников ацтеков, вынуждая их сказать, где спрятано золото, но это оказалось бесполезным.
И пошло разорение столицы. Практически сравнение ее с землей. Ацтеки потеряли множество людей при защите дворцов и храмов. Еще больше – от голода и болезней. Но они сражались с неизменным мужеством и презрением к смерти. Они были уверены, что рано или поздно боги накажут дерзких пришельцев, и эта надежда не покидала их до последних дней осады.
Утром 16 августа, на 84-й день осады, ацтеки объявили, что готовы сдаться. Кортес остановил свои войска и позволил жителям удалиться, кто куда хочет. В результате, из двухсот тысяч осталось только сорок тысяч (пятая часть), а город, защищавшийся с таким упорством, оказался голым и пустынным: весь остров был покрыт почернелыми развалинами и разбросанными повсюду трупами.
Внешность Кортеса была высокоприятна: статное тело, хороших пропорций; лицо красиво, но слишком округлое; цвет лица – сероватый; глаза серьезные, часто печальные, но нередко полные ласки и привета; борода редкая, черная; волосы черные, не слишком жесткие; грудь могучая, плечи широкие; ноги несколько искривлены; под старость стал заметно полнеть. Ездок он был превосходный, боец удивительный, в конном ли, в пешем ли строю, с каким угодно оружием. За ним, в молодости, было немало интриг с женщинами и по сему поводу дуэлей с мужчинами; от одного такого случая осталась и пометка – рубец под самыми губами, глубокий и заметный, несмотря на бороду. По способу держать себя, походке, разговору, одежде и прочему всякий бы понял, что это – человек воспитанный, родовитый. Одевался он по моде но всегда скромно, предпочитая разным шелкам и бархатам изящную простоту. Никогда он не навьючивал на себя огромных золотых цепей и прочих украшений. <…> Жил он гранд сеньором: его домом заведывал майордом, его столом и кухней – два метрдотеля; всегда было много пажей; кушал на серебре и золоте. <…> К своим капитанам и солдатам, особенно к тем из нас, которые с ним вместе прибыли с Кубы, Кортес всегда относился сердечно и приветливо. Он знал латинский и, говорят, был бакалавром права; с учеными людьми он всегда говорил на этом языке. Он был также немного поэтом и охотно и легко писал прозой и стихами. Говорил он сдержанно, но с большой убедительностью.
