– Какой чудный способ избежать фиаско! А так все ее жалеют, считая, что она отказалась от призвания ради любимого человека. А как к этому относится твой отец?
– Так же, как и ты, – Софи лукаво улыбнулась, отчего на ее щеках заиграли две крошечные ямочки, – скептически.
Вайдел невольно улыбнулся в ответ.
– Умный у тебя отец, однако! Напомни мне, чтоб я при случае пожал ему руку! Эх, если б я мог так элегантно, как твоя мама, сесть кому-нибудь на шею!
– А ты что, музыкант?
Он патетически воскликнул:
– Каждый настоящий водопроводчик в душе музыкант! Но мы пойдем в буфет или нет? Или я сейчас сяду в этом уютном уголке прямо на пол, скрещу ноги, как индийский раджа, и примусь просить милостыню исключительно продуктами питания!
– А что, индийские раджи теперь просят милостыню? – Софи принялась смеяться.
– Если нет, то я буду первым! – внушительно заверил ее Вайдел. – У меня получится!
– Верю, без еды ты не останешься. – Пожав плечами, Софи принялась рассматривать схему галереи.
– Воон, видишь буфет? – она ткнула пальцем в конец схемы, где в синем кружке были нарисованы вилка с ложкой. – Дойти до него сможешь?
Приободрившийся Вайдел подсчитал количество шагов до буфета и заверил ее, что пару сотен он сделает без проблем.
– Меня будут воодушевлять доносившиеся из него ароматы! – торжественно пообещал он и первый рванул в указанном направлении.
Около буфета и в самом деле пахло свежей выпечкой и кофе. Обрадованный Вайдел набрал полный поднос сдобы и налил себе две чашки кофе. Софи взяла один круассан и чашечку какао. Они примостились за столиком в углу, возле которого стояли не слишком удобные деревянные стулья.
– Мы как инвалиды, сидим на стульях, когда все остальные стоят, – стыдливо заметила Софи, рассмотрев окружение.
– Они не бегали за картинами старых мастеров как угорелые, только и всего. – Вайдел строго посмотрел на нее. – Это говорит только о том, что темпы надо снизить! Я понимаю, конечно, что ты стремишься познать весь мир, но не с такой же скоростью! Что ты запомнила, интересно? Или ты просто галочки ставишь напротив выполненных заданий? Посещение галереи – галочка, посещение променад-концерта – галочка? Что там у тебя еще запланировано?
– Сегодня мне нужно пару раз сыграть свою партию к завтрашнему спектаклю.
Вайдел заметно приободрился.
– Значит, мы сейчас поедем домой?
– Это значит, что мы сейчас пойдем дальше изучать экспозицию. Ее завтра меняют. Нам повезло, мы пришли в последний день.
Вайдел снова сник.
– Это мы еще сколько будем таскаться по этому паноптикуму?
– Ух ты, какие ты умные слова-то знаешь! Горжусь! Но я тебе свое общество не навяливаю. Можешь ехать домой.
– Я в твоем обществе с удовольствием бы поехал домой. Это ты мне общество Рубенсов, Рембрантов, Босхов, и кого там еще навяливаешь? От их картин несварение желудка можно запросто получить!
Софи задрала подбородок и высокомерно засмеялась. Вышло это у нее на редкость противно.
– Вот как? И для этого ты себе килограмм теста набрал? Чтоб наверняка?
Он укоризненно заметил:
– Это исключительно для того, чтобы не упасть с голоду в зале импрессионистов. Если я до него добреду, конечно.
– А здесь есть импрессионисты? – заинтересовалась Софи. – Что-то я их в каталоге не заметила.
– Увы мне! – вскричал Вайдел. – Я-то сюда шел с единственной надеждой посмотреть на Сислея, или как его там! И вдруг такой облом! – от такой ужасающей новости он даже жевать перестал.
– Я же сказала, что не знаю, есть он или нет. – Софи, давно управившаяся со своим единственным круассаном, с завистью смотрела на непомерные запасы спутника, не зная, пристойно или нет попросить у него выглядевшую очень аппетитно венскую булочку.
Проследивший за ее взглядом Вайдел великодушно подвинул к ней свой поднос.
– Бери, пока я добрый!
Софи взяла булочку, виновато говоря:
– Я не рассчитала, думала, круассана мне хватит. Мне всегда хватало одного круассана.
– Для сидения в третьем ряду оркестра и пол-круассана хватит. А вот для марафонского забега по галерее – нет. Ешь давай! – и Вайдел с удовольствием слопал очередной гамбургер с толстенной поджаристой котлетой внутри. – Если честно, я эту булку для тебя и взял. Я сладкое не люблю.
– Тогда ты приятное исключение из правил. Все мои знакомые, начиная от отца и брата и кончая однокурсниками, просто обожают сласти. – Она с удовольствием откусила кусочек булочки.
– Это побочные плоды феминизации! Скоро нас, истинных мачо, – Вайдел выпятил грудь, стараясь соответствовать собственному понятию о настоящих мужчинах, – вообще не станет. Это все плоды неправильного воспитания. Мальчиков теперь воспитывают, как девчонок. Ревут, ничего не стесняясь!
– Зато у них инфаркта не будет, потому что они негативные эмоции выплескивают, а не копят.
– По-твоему, у меня инфаркт должен быть? Потому что я не реву, как девчонка?
– У тебя никогда инфаркта не будет, потому что это от тебя все вокруг ревут, и девчонки, и мальчишки, – оптимистично пообещала ему Софи.
Дожевывая последний бургер, Вайдел невнятно поблагодарил:
– Ну, спасибо, утешила! Буду знать, что я веду себя практично.
