В своем укрытии он узнал много нового. Но когда Ник предложил Софи ехать с ним в качестве жены, не выдержал и вышел.
Ник уехал сразу, молча признав в нем победителя. Софи долго разглядывала его, не скрывая скепсиса. Она побледнела и осунулась. Интересно, из-за трудных экзаменов или все-таки переживала из-за него, Леона? Вайделу хотелось, чтобы последняя его догадка была правильной.
– Добрый день, Леон. Закончились гастроли? – она заговорила с ним снисходительным тоном умудренной жизнью великосветской дамы.
Вайделу сразу захотелось смеяться. Почему-то никто его в такое хорошее расположение духа одной-единственной фразой никогда не приводил. Этот фокус удавался только Софи.
– Закончились. – Он постарался изъясняться в такой же чопорно-отстраненной манере. Судя по тому, как сузились глаза у Софи, ему это удалось. – Теперь буду отдыхать.
– Я за тебя рада. – Хотя она говорила ему «ты», звучало они как полновесное «вы». – На море или в горах?
– А вот это будет зависеть от тебя. Но лучше нам пойти в более спокойное место. Здесь слишком много народу.
Во двор после файф-о-клока вышли мамочки и нянечки с малышней, и Софи направилась в сторону своего подъезда. Но Вайдел решил прибегнуть к пословице «дома и стены помогают» и потянул ее к себе. На них с интересом смотрели гуляющие, и Софи не решилась протестовать.
Они поднялись на лифте на его этаж. На звук открывающейся кабины вышел Фил. Понимающе посмотрел на решительное лицо Вайдела, и тактично сказал:
– Я в супермаркет. Надо кое-что прикупить.
Вайдел почему-то подумал, что он идет за шампанским, но, вспомнив, что бар под завязку забит спиртным, в том числе и шампанским, понял, что Фил просто проявил деликатность. Что ж, плацдарм свободен, можно приступать.
Он завел Софи в гостиную, усадил в кресло. Сам несколько раз метнулся туда-сюда по комнате. Софи мрачно следила за его рывками.
Но вот он остановился перед ней и спросил вовсе не то, что она ожидала:
– Ты получила предложения?
Софи с легкой растерянностью уточнила:
– Какие?
– Про предложение руки и сердца я слышал. И я против.
Софи усмехнулась.
– Ну, не думаю, что твое мнение в этом вопросе будет решающим.
Он сделал небрежный жест, отметающий всякую ерунду вроде этой.
– Я об ангажементе.
Она пригорюнилась. Признаваться в профнепригодности было стыдно.
– Нет. Оказалось, я никому не нужна.
Вайдел просто расцвел от этих слов.
– Замечательно!
Софи с горечью заметила:
– Тебе бы только издеваться!
– Ты не права. У меня к тебе, наоборот, самое деловое предложение.
– И какое же? – она иронично вскинула брови, ожидая что-то вроде уже звучавшего предложения играть на свадьбах и похоронах.
– Мы готовим новое шоу, в котором тебе предназначена роль первой скрипки. – Что скрипка будет одна, Вайдел предусмотрительно умолчал.
Софи опасливо выпрямилась.
– У вас что, клоунов не хватает?
– У нас их вообще нет. У нас вокальная группа, а не цирковая труппа, если этого еще не заметила, – не смог удержаться от подколки Вайдел. – Ну, в общем, я тебе сейчас покажу. Хорошо, что скрипка у тебя с тобой. У меня была мысль ее купить, но времени не было.
Он повел ее в музыкальную комнату, достал из папки ноты, протянул Софи. Она их взяла как гремучую змею. Принялась читать и улыбнулась.
– Красивая мелодия.
– Сыграй. Думаю, она тебе по плечу.
Софи с нарочитым негодованием кинула на него сверкающий взгляд.
– Конечно, по плечу! Я закончила Лондонскую консерваторию по классу скрипки, да будет вам известно! – это прозвучало с иронией, будто консерватория была далеко не самым приличным местом.
С этими псевдогорделивыми словами достала из футляра скрипку, поднесла к плечу. Полились звуки, сначала неуверенные, но от ноты к ноте становившиеся все проникновеннее. Вайдел принялся играть вторую партию на рояле. Они сыграли без остановки все пьесы и перешли к песням. Леон пел о любви, открыто глядя на Софи. Все было понятно без ненужных объяснений.
Софи играла легко и вдохновенно, смычок сам, без усилия, летал по струнам. Это была ее музыка.
Окончив играть, Вайдел забрал у Софи скрипку, аккуратно убрал в футляр, взял ее за руки и спросил:
– Ты согласна?
На этот раз Софи не стала уточнять, что он имел в виду, а просто сказала «да».
Известный дирижер Анри Клеймор сидел рядом со своей сестрой и ее мужем в первом ряду амфитеатра, и, прикрыв глаза, слушал скрипку. Вокруг притихли фанаты Вайдела, забыв про попкорн и арахис. Мелодия скрипки то взлетала к небесам, то резко уходила вниз, рассказывая о любви и страдании.
На сцене Лондонского Колизея стояла Софи, освещаемая беспощадным светом прожекторов. Она казалась маленькой и очень одинокой. Но вот с другой стороны зазвучала гитара, то поддерживая скрипку, то диссонируя с ней, и зазвучал красивый мужской голос, поющий об одиночестве и любви.
Огненное пятно переместилось на ту сторону, и зал зашевелился, как один огромный человек, но прервать пение привычными воплями не посмел. Постепенно в действие вовлекалось все больше и больше инструментов, и под конец представления пели и играли уже все музыканты группы, увлекая за собой зрителей.
