Все, что нравится детям, можно найти в Грузии. Там есть и пальмы, и ослики. В густых лесах поют птицы, а по скалам скачут серны. Города нарядные. Деревни цветущие. И даже погода там особенная. Почти всегда хорошая. А если какой-нибудь дождь и пойдет, то не для того, чтобы жителям было тошно выходить из дому в слякоть, а исключительно чтобы добавить сочности персикам, грушам и черешням в садах, арбузам и дыням на грядках, светлым и темным гроздьям в виноградниках. Цветы в Грузии яркие и душистые, а желтые мандарины выглядывают из-под темно-зеленых толстеньких листьев на низких деревьях, чтобы даже небольшой ребенок мог сорвать себе спелую мандаринку.
И грузины – удивительно симпатичный народ. Если приезжий спросит: «Скажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку?», или «Который час?», или даже «А у вас всегда такая хорошая погода?», то грузин никогда не буркнет: «Не знаю», или «Отстань», или «Не болтай глупостей!» Наоборот, он остановится, приветливо улыбаясь, и расскажет прохожему: и как пройти в библиотеку, и на какой улице она стоит, и еще много чего, о чем его и не думали спрашивать. А если он никуда не торопится – ну, скажем, его начальник в отпуске, – то может даже пригласить к себе домой и угостить всем, что его жена приготовила на обед. Такие уж они люди, грузины. Веселые и дружелюбные.
А жена его, среди прочих кушаний, наверняка приготовила и хачапури. Вот я вам сейчас расскажу, что это за штука такая, хачапури.
У грузинских крестьян в хозяйстве издавна водилось множество овец и коз. Когда наступала весна, их собирали в отары – огромные стада – и угоняли в горы пастись на лугах. Пастухи с овцами, козами и пастушескими собаками уходили туда на целое лето и брали с собой все, что может пригодиться в горах: оружие, теплые одеяла, ножницы, чтобы стричь овец, лекарства, чтобы лечить себя и собак, миски и кружки, палатки и котлы, над которыми доят скотину. А для съестных припасов у пастухов места уже и не оставалось. И поэтому везли они с собой только муку и соль.
Овцы и козы бродили по душистым лугам, нагуливали жирок и давали вкусное молоко. А пастухи доили их по вечерам и делали из этого молока знаменитые грузинские сыры. И соленые, и пресные. Мягкие и твердые, сочные и сухие. Они замешивали из муки и ключевой воды тесто, клали на лепешку, не скупясь, щедрую горсть наломанного сыра и запекали этот пирог на горячих камнях, вынутых из костра. М-м-м! Объедение! И называли они это смачным словом «хачапури», что по-грузински означает «сырный хлеб».
Вернувшись домой, пастухи учили этому искусству своих жен, а уж грузинские женщины умеют готовить такую еду, что пальчики оближешь. Чтоб не ударить в грязь лицом, они придумали множество чудесных рецептов хачапури: и слоеные, и на дрожжах, и круглые, и квадратные. Большие – такие, что их можно разделить на четверых, – и маленькие… До того вкусные, что даже радушным грузинам трудно дать кому-нибудь откусить кусочек от своего хачапури.
Короткую зиму овцы и козы блеяли в овчарне, поедая накошенное осенью сено. А пастухи зимовали за длинными столами. Ели вкусную еду, пили прекрасное вино, пели красивыми голосами чудесные грузинские песни, говорили друг другу приятное и веселое и смеялись!
Пятнадцатилетняя Майко была лучшей девушкой в своей деревне. Множество женихов осаждали ее отца Катекиля просьбами выдать дочь замуж. Любя ее без памяти, он не торопился с ней расставаться. Имел он небольшое стадо лам, отлично ухоженный огород и маисовое поле. Так что не нуждался в выкупе за невесту.
Майко была красива. У нее были блестящие черные волосы, смуглая гладкая кожа и ровные белые зубки. Она часто улыбалась, и ее улыбка – открытая и искренняя – влекла к ней мужчин и женщин. Другую бы за это обходили стороной – ведь в деревне, да и во всей стране, улыбались редко. Люди были серьезны и неразговорчивы. И считали болтовню, а тем более смех, признаком глупости. Но про Майко нельзя было и подумать такого.
Девушка в свои пятнадцать лет была жрицей Великого одушевленного растения Узо-Картогу, дарителя сытости и исполнителя желаний.
Растение это росло во всех огородах в почете и уважении. Майко охотно объясняла соседям, как правильно за ним ухаживать, как ему кланяться и оказывать знаки внимания. И если была засуха и воды для полива не хватало маису и фасоли, то последнюю чашку отдавали Великому Узо-Картогу.
Однако с тех пор, как Майко стала его жрицей, засухи не бывало. Узо-Картогу любил свою молоденькую служанку, охотно принимал ее жертвы и исполнял просьбы.
