Его лицо выражало не только непреклонность, но еще и испуг, будто сама смерть хватала его за быстрые пятки, Если Оскар был мешковатым неуклюжим регбистом, то Малк — стройный, длинноногий, поджарый, без единой жиринки, — прирожденным бегуном. Стройные мускулистые ноги сами несли его ладное тело вперед, наперекор ветру и земному притяжению, позволяя ему развивать скорость, недосягаемую ни для Оскара, ни для меня — его старших братьев! Я только собрался выскочить перед ним на дорогу, чтобы его остановить, и вдруг увидел его лицо. Спокойное, без тени испуга, будто прыжок уже позади, невозможное свершилось, будто он уже отдыхает дома. Но тело его ничуть не расслабилось: напряженное, устремленное вперед, оно стрелой промчалось мимо нас и полетело, но не вверх: чувствуя, что после вертикального прыжка он не сумеет приземлиться на ноги, Малк прыгнул горизонтально, чтобы использовать не только всю набранную скорость, но и каждый дюйм своего длинного тела. То был его единственный шанс совершить прыжок и остаться в живых. Он вытянул руки вперед, словно треклятый Супермен. Я по сей день не понимаю, как он это проделал, ведь прыгнуть с разбегу рыбкой, с вытянутыми вперед руками, невероятно трудно, а он прыгнул; мы с Оскаром не сводили с Малка глаз, а он рванулся вперед и как бы завис в воздух над своей неминуемой смертью; на миг все застыло: и реальность окружающего мира, и законы физики, позволив Малку совершить невозможное. Непостижимым образом он пролетел довольно далеко и в конце концов неуклюже, но геройски плюхнулся на другой стороне расщелины; чтобы удержаться, его растопыренные пальцы крючьями вцепились в землю. При падении Малк всем телом ударился о каменистый откос и вскрикнул от боли; он изо всех сил пытался вскарабкаться на выступ в крутом склоне. Тут реальность очнулась и решила отомстить смельчаку, грубые лапы силы притяжения вцепились ему в щиколотки, затягивая в свои смертельные объятия. Охваченный животным страхом, Малк царапал землю, оставляя в ней длинные 6орозды; наконец нашел точку опоры — корень дерева — и вцепился в него; затем вскарабкался повыше, но не встал — просто лежал, отдуваясь, на животе; до него постепенно доходило, что он чудом избежал смерти; затем он медленно встал на колени, поднялся на ноги и с улыбкой повернулся к нам. Никогда не забуду, как я заорал ему через расщелину:
— Черт возьми, Малки, твоя взяла!
И даже Оскар воскликнул:
— Эй, придурок чертов, ты все–таки совершил Прыжок Веры.
Малк взглянул на свои руки, пронзительно вскрикнул, как от боли, и снова рухнул на колени. Я помчался к нему вокруг расщелины, но, когда добежал, Малк уже стоял на ногах и улыбался. Наверно, он нас разыгрывал, решил я.
— Малк, черт тебя побери, ты как, нормально? Слушай, ну, ты, блин, даешь! Обалдеть можно! Как только ты сумел проделать такой трюк?
— Просто я дико разозлился на Оскара за его жульничество, и злость помогла мне допрыгнуть до цели, — объяснил Малк. — Только вот приземлился я неудачно, что–то немного повредил.
Он поднял левую кисть. Его странно искривленный мизинец смахивал на сломанный корень пастернака: непривычно серый, он неестественно отгибался под прямым углом назад и на наших глазах стал опухать, а серая кожа ста. ла багроветь.
Вскоре к нам притопал Оскар, к этому времени палец Малка чудовищно распух. Оскар взглянул на его мизинец и чуть не упал в обморок; он, как девчонка, тюфяком плюхнулся на землю и пробормотал:
— Жуть какая… Меня, кажется, сейчас… вырвет.
Я ничего подобного не испытывал и действовал словно под гипнозом: осторожно приподнял руку Малка и сказал:
— По–моему, Малк, ты серьезно повредил палец.
Опьяненный адреналином и успехом, Малк небрежно бросил:
— Подумаешь, зато все получилось.
Стараясь не смотреть на вывихнутый палец брата, Оскар поднялся на ноги и сказал:
— Офигеть, блин, в жизни такого не видел. Черт возьми, Малк, ну ты и летел! Прямо как Супермен, блин.
На моей памяти он впервые в жизни расщедрился на несколько добрых слов.
Позже настрой Оскара изменился, но в ту минуту вся наша троица была охвачена благоговейным изумлением от того, что на наших глазах совершил Малк.
Оглянувшись на зияющий провал расщелины и заново осознав ее головокружительную глубину, мы молча двинулись к дому; Малк всю дорогу осторожно держал в правой руке раненую левую кисть.
Мы шагали к дому в счастливом молчании, но мама, едва увидев палец Малка, закричала не своим голосом:
— Чем вы занимались, черт вас побери?!
Наши ряды немедленно дрогнули. Оскар отошел в сторонку от нас и сказал:
— Это все Малк, он решил перепрыгнуть тот дурацкий овраг, я говорил — не надо, умолял его, но ему же ничего не докажешь и…
Мы с Малком одновременно зыркнули на Оскара; на такой жгучий, точно лазер, испепеляющий взгляд особенно горазды подростки. Мать повезла нас в больницу.
