Такие мгновения жизни определяют вашу личность, как, впрочем, и то, каким образом вы их проживаете. К. примеру, будь я американцем, наверно, взял бы ружье и пальнул жене прямо в лицо, а Оскару отстрелил бы яйца; затем подошел бы к ослепительно–белой двери, пинком распахнул бы ее, мимоходом укокошив пару юристов, корпящих над бумажной хренью для #### фирмы, — просто чтобы освободить мир от лишнего зла, — а потом спокойно, не обращая внимания на поднявшуюся суматоху, вздохнул бы, сел под стол, приставил дуло к голове и завершил бы свою жизнь смертоносной железной точкой —
Вы каждый божий день видите такое в программах новостей. А теперь собственными глазами — уже и в нашем Соединенном Королевстве. Кто–то, помнится, рассказал мне про одну даму из Чизика: войдя в магазин, она из дробовика продырявила навылет бабу, которая спала с ее мужем. В первую минуту я не ужаснулся и не возмутился. «
Так, почтовый индекс вашего элитарного района не позволяет вам опускаться до дикости.
Будь я французом, то в бешенстве вырвал бы Оскару горло шариковой ручкой, потом насмерть забил бы Элис колесом от ее велосипеда и, довольный собой, явился бы в суд, зная, что наказание мне не грозит: это же типичное
Но ведь я — британец. У нас стрелять по людям не принято. И даже ради спасения собственной жизни я не сообразил бы, где и как раздобыть ружье. Что, если дать волю ярости и совершить–таки
Прошло совсем немного времени, и я с удивлением обнаружил, что мой гнев остыл, а ярость незаметно перешла в напряженную нерешительность. Попытался было стряхнуть с себя напряжение — увы, не получилось, зато удалось подавить сомнения — и я принял решение.
Главное — ничего не рассказывать ни Оскару, ни Элис. Отчасти потому, что не хватало воображения: как можно подойти к людям и сказать им в лицо:
Потом решил отправить электронное письмо Малколму. Открыл ноутбук, создал новый адрес — чтобы Элис не прознала, — и написал.
Малколм, привет! Не пугайся, но я недавно попал в автокатастрофу и потерял память.
Хорошая новость: в общем и целом память восстановилась. Плохая новость: возможно, хорошая новость на самом деле — плохая.
Это я вот о чем: я вспомнил, что ненавижу жену и что Оскар, наш с тобой братец, — та еще тварь.
Всего не расскажешь, слишком будет длинно.
Прошу тебя, вернись домой, потому что тут мне не с кем словом перекинуться, а помощь очень нужна.
Я закрыл ноутбук и, памятуя расхожую мудрость: месть хороша на холодную голову, — счел за лучшее немного выждать. Своими воспоминаниями я ни с кем не делился; решил, точно шпион, делать вид, будто все идет по–прежнему, чтобы спокойно обдумать план действий. На самом деле все, конечно же, переменилось, в этом новом для меня мире стало трудно жить — казалось, я гляжу на него двумя разными парами глаз; когда я вышел из кафе и сел в лифт, направляясь на встречу с Оскаром, мне вспомнилось блаженство беспамятства, и сердце сжала тоска.
Ученые размышляют над простейшей задачей. Вот она. Силы притяжения недостаточно, чтобы скреплять наш мир. Теоретически, утверждают они, ее не хватает даже на то, чтобы удерживать чашку на блюдце, или нас на родной земле, Землю близ Солнца и нашу галактику близ других галактик. Гравитация — скрепа слабоватая. Теоретически нас должно разметать в разные стороны, как пушинки в бурю. Однако же все мы на месте, рядом друг с другом — чашка на блюдце, мы на земле, Земля радостно крутится вокруг Солнца, галактики весело вращаются вокруг других галактик.
