На самом деле я из кожи вон лез, убеждая жену, что ничего страшного не произойдет, если она не придет на похороны. Просто мне не хотелось, чтобы своим присутствием она испортила нам прощание с Молли: не место ей рядом с Молли, Сандрой и даже, правду сказать, рядом со мной.
Похороны Молли вышли совсем не грустными[203].
Проходили они в типичном унылом зале похоронного бюро, но вопреки обычаю люди, пришедшие проститься с Молли, были одеты на редкость ярко и красиво. Ряды тусклых коричневых стульев были заполнены напудренными дамами, их лиловые волосы и ногти броскостью соперничали с шарфами и брошками.
С большой фотографии, установленной на помосте, нам улыбалась Молли с сигаретой в руке. Казалось, она хочет сказать:
В прощальных речах многие подробно описывали самые дерзкие выходки Молли, и слушатели улыбались; к тому времени, когда гроб с телом Молли стали опускать в могилу, у меня было радостно на душе. О такой жизни, как у Молли, я мог только мечтать, Такие свободные, независимые души, как она, пугали и изумлили меня.
Все двинулись на поминки, По дороге меня нагнала Сандра, Я обнял ее,
— Спасибо, что пришел, Фрэнк, — сказала она.
— Не за что. Таких веселых похорон я не припомню, — заметил я,
— Мама была бы рада это слышать,
Проходя мимо нас, многие ласково гладили Сандру по спине или негромко говорили: «Замечательные похороны, дорогая».
Я на миг загляделся на Сандру: солнце высветило ее необычный угловатый нос и ясные, омытые слезами синие глаза.
— Какие у тебя планы? — спросила она.
— Подумывал отправиться путешествовать.
— Ого! — воскликнула она и, грустно улыбаясь, спросила: — Хочешь уехать подальше в поисках самого себя?
— Вовсе нет, Большое спасибо, этим я уже занимался, на всю жизнь хватит, Нет, задумка была совсем другая: изо всех сил постараться потерять самого себя.
— Как ты думаешь, помощь тебе в этом понадобится? — спросила она.
— К счастью, меня уже ждет Малколм.
— Даяне о том… — Казалось, на Сандру разом навалилась усталость. — Ладно, блин, не обращай внимания, — бросила она.
— Постой. Что случилось:
— Эх ты! На примечаниях мелким шрифтом собаку съел, а в намеках ни уха ни рыла не смыслишь. На, возьми: Молли просила отдать тебе в руки. Увидимся на поминках.
Я раскрыл ладонь, на ней лежал запечатанный конверт с надписью красными чернилами: «Фрэнку, в собственные руки!»
Фрэнк! Убрать из грибного супа привкус грибов невозможно, он присутствует в бульоне.
Поэтому я не буду впаривать тебе всякую чушь про «суп ждя души» — хотя я на пороге смерти, и болтливость мне простительна! — зато дарю тебе последний перл от Молли:
Если что–то тебе не нравится, Фрэнк, — не бери это.
Я заметила, что смерть реально уплотняет мысли. Надеюсь, я выражусь не слишком резко, но, если честно (ха!): Кончай есть дерьмо, раз оно тебе не по нутру!
И не забывай время от времени пинать за меня Элис по лодыжкам. Я любила эту девчонку, но ее засосала суета.
Да, и последнее: я знаю, у тебя сейчас дел — выше крыши (но такова жизнь, кончай скулить, пора уже тебе закалиться).
Скажу еще одну вещь, а ты сам решай, что с ней делать (будем смотреть фактам в лицо, Фрэнк, — ты, скорее всего, решишь: да на фиг, блин, мне все это сдалось).
Моя Сандра тебя любит, любила с того самого вечера, когда ты сто лет назад появился у меня на кухне.
Она, как и ты, слишком безропотна: не может произнести вслух ни единого слова про свои чувства, вот я и решила прийти вам обоим на подмогу.
Много дней подряд я изображал из себя потерявшего память дебила. Больших усилий на это не требовалось. Позвонил Сандре и попросил о встрече с нею и Молли.
Уже на пороге заметил на коврике под дверью адресованный мне сверточек.
