Вечеряло. Время стояло теплое; каштаны уже начинали цвести. Магги, выставив стул на крыльцо, сидела с книгою в руках; ее черные глаза блуждали в отдалении и давно уже не глядели в книгу. Яркие лучи заходившего солнца просвечивали сквозь кусты жасмина, прикрывавшего правую сторону крыльца, и бросали легкие тени на ее бледную, пухленькую щечку, но она этого не замечала, и глаза ее, казалось, искали чего-то, что солнце не в состоянии было осветить своими лучами. День прошел хуже обыкновенного: отец ее, в припадке бешенства, вследствие посещение Уокима, приколотил мальчика, служившего на мельнице, за самый незначительный проступок. Как-то давно, еще до его болезни, в таком же припадке он избил свою лошадь, и сцена эта оставила дурное впечатление в уме Магги. Она боялась, что, в минуту бешенства, когда-нибудь он прибьет и мать, если той случится, с ее слабым голосом, противоречить ему. Всего более беспокоило ее, чтоб отец, из малодушия, не увеличил своего несчастья каким-нибудь бесчестным, неизгладимым поступком. Раскрытая учебная книга Тома, которая лежала у ней на коленях, не могла ей внушить твердости против гнетущего ее горя. Глаза ее беспрестанно наполнялись слезами и бессознательно глядели в даль. Она не замечала каштановых дерев, ни отдаленного горизонта; воображение рисовало ей только грустные домашние сцены.
Вдруг шум отворенной калитки и скрип шагов по песку пробудили ее от мечтаний. Человек, который вошел, не был Том; на нем была фуражка из тюленьей кожи и синий плисовый жилет; он нес на спине мешок, и пестрый бульдог, с наружностью, не вселявшей большего доверия, следовал за ним.
– А, это ты, Боб! самодовольно улыбнувшись, вскричала Магги, вскочив со стула. Великодушие Боба еще было свежо в ее памяти. – Как я рада тебя видеть! – Благодарю вас, мисс, – сказал Боб, приподымая фуражку и открывая сиявшее радостью лицо; но тут же, сконфузившись, опустил глаза, нагнулся к собаке и сердитым голосом прикрикнул на нее: «Пошла вон, ну! Ах, ты стерва!»
– Брат еще не пришел домой, Боб, – сказала Магги: – он днем всегда ходит в Сент-Оггс.
– Хорошо, мисс, – отвечал Боб: – я бы очень был рад видеть вашего брата, но я не за этим теперь пришел. Взгляните сюда!
Боб снял с себя мешок, положил его на порог двери и с ним вместе пачку маленьких книг, связанных веревкой. Оказалось, однако ж, что он не этим хотел привлечь внимание Магги, но свертком, принесенным им под рукой и завернутым в красный платок.
– Посмотрите, – сказал он опять, кладя красный сверток на остальные и развертывая его: – посмотрите, мисс, мне попались какие книги. Я думал, не пригодятся ли они вам вместо тех, которые вы потеряли. Я слышал, кажется, вы говорили, они были с картинками. Ну, а что касается картинок, взгляните-ка сюда!
Сдернув красный платок, он открыл старинный кипсек и шесть или семь номеров «Галереи портретов» в королевском octavo. На первом плане виднелся портрет Георга Четвертого, во всем величии его сплющенного черепа и громадного галстука с полным титулом внизу.
– Вот смотрите: всякие господа. Боб начал вертеть листы с некоторым увлечением: – все с разными носами; ишь, одни плешивые, а другие в париках; из парламента все господа – я полагаю. А вот, – прибавил он открывая кипсек: – глядите: вот вам дамы, одни в локонах, а другие с гладкими волосами. Вот эта голову на сторону держит да смеется, а вот эта будто плакать хочет. Глядите-ка сюда: на земле сидит, за воротами – ишь ты, разодета как! точно как те дамы, которых я видел в Олд-Голле, когда они из карет вылезали. Ей-богу, эти франты все придворными смотрят! Я сидел вчера за полночь и все на них любовался – право так, до-тех-пор, пока они сами стали на меня глядеть из картин, точно будто хотели понять мой разговор. Да, впрочем – я бы не знал, что им сказать. Вы бы с ними лучше объяснились, чем я, мисс. Лавочник – сказал мне: он знает толк в картинках, что они первый сорт.
– И вы их для меня купили, Боб? – сказала Магги, глубоко тронутая его вниманием. – Как это мило с вашей стороны! Но я боюсь, вы очень дорого за них заплатили.
– Нисколько! – отвечал Боб. – Я готов за них втрое дать, если они могут сколько-нибудь заменить тех, которые у вас пропали, мисс. Я никогда не забуду, как вы тосковали, когда книги были увезены – я это помню, как будто я видел все это где-нибудь на картине. Ну, а когда я увидел в лавке книгу с этой дамой, которая так печально смотрит, и у которой глаза похожи на ваши – вы извините мою смелость, мисс – я подумал, что хорошо сделаю, если куплю ее вам… Ну, а с ней вместе я купил вот и эту, с господами. Ну, а потом (тут Боб поднял маленькую связку книг) я думал, может, вы тоже полюбите печатанные так же, как и картинки, ну, вот я и эти захватил. Взгляните, как они полны печати. Ну, я и думал, что с другими-то, с хорошими-то, они и пригодятся. Я надеюсь, вы их возьмете от меня и не скажете, что вам их ненужно, как мистер Том сделал с соверенами.
