– Нет, я этого не скажу, Боб, – сказала Магги. – Я вам очень благодарна, что вы обо мне подумали и были так добры ко мне и Тому. Я не помню, чтоб кто-нибудь мне сделал такое удовольствие. У меня немного друзей, которые обо мне заботятся.
– Заведите собаку, мисс: они гораздо лучшие друзья, нежели крещеные люди, – сказал Боб, спуская с плеч мешок, который он было поднял с намерением поспешно удалиться, потому что он чувствовал значительную неловкость, разговаривая с такою молодою девушкою, как Магги, хотя, отзываясь о себе, он всегда говорил, что у него язык болтал без умолку, когда он раз начинал говорить.
– Я не могу вам отдать Мумиса: он не пойдет от меня; он меня слишком любит, – Ну, что Мумис, что ты на это скажешь, мошенник? (Мумис отложил до другого раза излияние своих чувств, а теперь только помахал хвостом), но я вам достану щенка, Мисс, а теперь до свиданья.
– Нет, благодарю вас, Боб, у нас есть дворовая собака и. я не могу держать еще другую, для себя.
– Эх, жалко! а то у меня на примете щенок, если вам все равно, что он нечистой крови. Его мать играет в собачей комедии – необыкновенно-умная собака! Она вам своим лаем больше расскажет, нежели другие ребята, болтая языком с утра до вечера! Есть тут один парень – горшки разносит: не важное ремесло, так себе, как всякое разнощицкое – что говорит: «Тоби просто ублюдок, не на что посмотреть». А я ему сказал: «Ты, братец, сам ублюдок. Нечего нос-то задирать; твой отец да мать тоже не из кровных были», не потому, чтоб я особенно гнался за кровными, а так, просто, не люблю, чтоб псы друг на друга зубы скалили. Доброго вечера, мисс, прибавил Боб, поспешно подымая на плечи свой мешок и чувствуя, что язык его расходился и забыл всякую дисциплину.
– Не зайдете ли вы когда-нибудь вечерком, повидаться с братом, Боб? – сказала Магги.
– Непременно, мисс, благодарю вас, зайду непременно. Вы ему передайте мой поклон, пожалуйста. Эх! он молодец-мужчина, мистер Том; он меня порядочно перерос.
Мешок опять был спущен на землю; крючок на палке как-то не приходился, как следует.
– Вы Мумиса не называете псом – я надеюсь? – сказала Магги, хорошо угадывая, что всякое внимание, оказанное Мумису, будет крайне приятно его хозяину.
– Нет, мисс, далеко от этого, – сказал Боб с презрительной улыбкой. – Мумис отличная собака; вы такой не встретите по всему Флосу – я это знаю: я не раз на барке езжал вдоль по нем. Не бойсь, все прохожие останавливаются, чтоб на него полюбоваться; а Мумис немного обращает внимание на прохожих – нет! он знает свое дело. Мое почтение!
Выражение физиономии Мумиса, которое обыкновенно оставалось равнодушно ко всему постороннему, казалось, в этот раз сильно подтверждало похвалу, высказанную на его счет.
– Он ужасно сердито смотрит, – сказала Магги. – Что, можно его погладить?
– Ах, Конечно! Благодарю вас за это. Он знает приличия; Мумис умеет себя вести в обществе. Он не из таких, которых можно пряником сманить – нет; он скорей вора пронюхает, нежели пряник – право так. Я иногда с ним часами целыми разговариваю, когда гуляю в пустых местах; и если мне случится напроказить, я ему всегда все расскажу. У меня нет секретов, которых бы Мумис не знал. Он и о моем персте все знает.
– О вашем персте? Что это такое, Боб? – сказала Магги.
– А вот это кто, мисс, – отвечал Боб, скорчив гримасу и выкинув одну из тех штук, которые так резко отделяют обезьяну от человека: – он делает дело, когда я отмериваю фланель – видите ли. Я ношу продавать фланель, потому что это легкий и, вместе с тем, дорогой товар; ну, а мой перст тут себя и показывает. Я перстом-то прихлопну на одном конце, а отрежу с другого, а старухам это невдогад.
– Но, Боб, – сказала Магги, серьезно глядя на него: – это значит плутовать. Мне неприятно от вас это слышать.
– Вам неприятно это, мисс? – сказал Боб, жалея о том, что он сказал. – Ну, так мне очень жаль, что я вам об этом говорил. Я так привык разговаривать с Мумисом, а он не обращает внимание на плутовство, когда оно касается до этих скупых баб, которые торгуются-торгуются и, кажется, хотели бы купить фланель задаром. Им, небось все равно, заработаю ли я себе на обед или нет. Я никогда не обманываю тех, которые меня не хотят надуть, мисс, потому что я честный малый; только надо же мне чем-нибудь позабавиться, ведь я не хорьков показываю, и, ведь, я это делаю только с этими бабами-торговками. Доброго вечера мисс.
– Прощайте, Боб. Благодарю вас за книги. Приходите опять повидаться с Томом.
– Хорошо, мисс, – сказал Боб и, сделав несколько шагов, он опять остановился и прибавил. – Я брошу эту штуку с моим перстом, если вы за это на меня сердитесь, мисс, но это жалко будет, право жалко. Я нескоро такую хитростную штуку придумаю. И что за польза, после этого, иметь толстый перст? Все равно хоть бы его вовсе не было.
Магги, возведенная таким образом на степень Мадонны, распорядительницы поступков Боба, не могла удержаться от смеха, на который голубые глаза ее обожателя – отвечали радостным блеском. Под этим приятным впечатлением, он дотронулся до фуражки и пошел далее.
