Они тем временем возвратились к лощине, обросшей шиповником, и оба остановились, пораженные прелестью вечернего света, отражавшегося в бледно-розовых кустах.
– Нет, я совершенно оставила книги, – сказала Магги спокойно: – кроме очень очень немногих.
Филипп между тем уже вынул из кармана небольшую книжку и, глядя на корешок, сказал:
– Жаль, что это второй том, а не то вы, может быть, взяли ли бы эту книгу с собой; я ношу ее в кармане, потому что изучаю в ней одну сцену для картины.
Магги также взглянула на корешок и прочла на ней название, которое с новой силой воскресило в ней старинное впечатление.
– «Пират!» – сказала она, взяв книгу из рук Филиппа. – Я помню, что как-то начала читать это, дошла до того места, где Минна гуляет с Кливлендом, и никак не могла дочитать до конца. Я сама в уме стала прибирать несколько окончаний, но все они были несчастливы. Я никогда еще по данному началу романа не могла составить окончание негрустное. Бедная Минна! любопытно было бы знать, чем на самом деле кончается роман; я долго не могла выкинуть из головы Шотландские Острова; мне все казалось, что я чувствую холодный ветер, дующий на меня с моря.
Магги говорила скоро; глаза ее сверкали.
– Возьмите этот том с собою, Магги, – сказал Филипп, с восторгом следя за нею. – Мне он теперь не нужен. Я лучше изображу в своей картине вас, окруженную, как теперь, соснами и наклонно падающею от них тенью.
Магги не слышала ни одного слова из сказанного им: она вся погрузилась в открывшуюся пред нею страницу книги. Вдруг она закрыла ее и подала Филиппу, отбросив голову назад, как будто для того, чтоб удалить носящиеся вокруг нее видение.
– Оставьте ее у себя, Магги, – сказал Филипп умоляющим голосом: – она доставит вам удовольствие.
– Нет, благодарю, – возразила Магги, отталкивая ее рукой и делая шаг, чтоб уйти, – эта книга заставила бы меня снова полюбить свет; она пробудила бы во мне желание видеть и узнать многое и внушила бы стремление к жизни, более полной.
– Но, ведь, вы не всегда будете заключены в теперешнюю тесную участь; для чего ж хотите вы заглушить в себе все умственные и душевные способности? Это какой-то жалкий аскетизм, и мне не нравится, что вы так предались ему, Магги. Теории науки и искусства святы и чисты.
– Но не для меня, не для меня, – сказала Магги, удаляясь с большею поспешностью, – потому что в таком случае для меня стал бы чувствителен недостаток слишком многого. Я должна жить: эта жизнь не может быть продолжительна.
– Не убегайте же от меня, не простившись, Магги, – сказал Филипп, когда они дошли до группы сосен и она продолжала идти молча. – Мне ведь не следует идти далее – не правда ли?
– Ах, нет! я и забыла. Прощайте, – сказала Магги, останавливаясь и протягивая ему руку. Это движение снова направило ее мысли на Филиппа и, спустя несколько минут, в продолжение которых они простояли рука в руке и глядя в молчании друг на друга, она – сказала, отдергивая руку: – я вам очень благодарна за то, что вы помнили обо мне в течение этих лет. Так приятно быть любимой кем-нибудь! Как удивительно-хорошо, подумаешь, что Бог создал ваше сердце так, что вы можете любить девочку, которую вы знали всего несколько недель. Я помню, как я говорила вам, что вы, как мне кажется, любите меня более, нежели Том.
– Ах, Магги! – сказал Филипп почти с упреком: – вы, однако ж, никогда не любили меня так, как любили вашего брата.
– Может быть, ответила Магги просто. – Но, видите ли, первые мои воспоминание в жизни заключаются в том, как я стаивала на берегу Флоса и он держал меня за руку: все предшествовавшее этому находится для меня во мраке. Но я никогда не забуду и вас, хотя мы должны быть вдали друг от друга.
– Не говорите этого, Магги, – сказал Филипп. – Если я пять лет сохранил память об этой маленькой девочке, то не заслужил ли я тем некоторое право на ее память обо мне? Она не должна совершенно удалиться от меня.
– Конечно, нет, если б я была свободна, – сказала Магги: – но, к несчастью, я должна покоряться! Она остановилась на время в нерешимости, но потом продолжала. – Я еще хотела сказать вам, чтоб вы довольствовались поклоном при встрече с братом. Он мне однажды сказал, чтоб я более с вами не говорила, и с тех пор образ мыслей его не изменился… Ах! солнце уж село. Я слишком долго осталась здесь. Прощайте! И она снова протянула ему руку.
– Я буду ходить сюда, когда мне будет возможно, до-тех-пор, пока снова не увижу вас, Магги. Имейте хоть немного чувства для меня: вы имеете его столько для других.
– Хорошо, хорошо, – сказала Магги, поспешно удаляясь и вскоре исчезая за последней сосной; хотя Филипп долго оставался на месте с устремленным ей в след взором, как будто он еще мог ее видеть.
