Боб Джэкин, который редко возвращался из своих странствий, чтоб не повидаться с Томом и Магги, однажды вечером, когда Том шел домой из Сент-Оггса дождался его на мосту, чтоб поговорить с ним наедине. Он имел смелость спросить, приходила ли когда-нибудь мистеру Тому мысль нажить денег, заведя небольшую торговлю в свою собственную пользу. «Торговлю? какую», – спросил Том. Боб объяснил ему, что он говорил о вывозе в иностранные порты небольшой партии товаров, и что у него был приятель, который предложил ему заняться для него этим делом и который рад будет оказать ту же услугу мистеру Тому. Тома сильно заинтересовало это предложение и он попросил дать ему тотчас; же более подробные объяснение, удивляясь, как подобный план не пришел ранее в голову ему самому. Мысль о спекуляции, могущей заменить медленный процесс сложение умножением, до того его прельстила, что он решился немедленно сообщить об этом отцу и просить у него согласия вынуть из его жестяного ящика часть накопленных денег для покупки товаров. Он предпочел бы не советоваться с отцом, но, незадолго перед тем, он опустил в ящик все свои деньги за последнюю четверть года и потому не имел никаких других средств. Все деньги, которые у них были, находились там, так как мистер Теливер не соглашался отдавать их на проценты, боясь потерять их. С тех пор, как он потерпел убыток в спекуляции с каким-то зерном, он не был спокоен, когда не имел их постоянно пред глазами.
Том осторожно коснулся этого предмета, сидя вечером с отцом у очага, и мистер Теливер слушал, наклонясь вперед в своем кресле и устремив скептический взгляд на Тома. Первое его побуждение было отказать наотрез; но он чувствовал некоторое уважение к томовым желанием, и с той поры, как стал считать себя «несчастным» отцом, он утратил часть своей повелительности и желание господствовать. Он вынул из кармана ключ от своего письменного стола, достал оттуда ключ от большего жестяного ящика и наконец принес самый ящик, но медленно, как будто желая отдалить тяжелую минуту расставание. После того он сел перед столом и отворил небольшой висячий замок ящика маленьким ключом, который он всякую свободную минуту ощупывал в кармане жилета. Вот они, засаленные ассигнации и блестящие червонцы, и он стал выкладывать и пересчитывать их на столе. Всего 116 фунтов в два года нищеты и лишений!
– Сколько же тебе надо? – спросил он, говоря так, как будто произносимые им слова жгли ему губы.
– Положим, что я начну с тридцати шести фунтов, батюшка, – сказал Том.
Мистер Теливер отсчитал эту сумму и, держа на ней руку, сказал:
– Это то, что я могу откладывать из моей годовой платы.
– Да, батюшка, это такая медленная работа копить деньги при небольших средствах наших. А этим путем мы можем удвоить нашу казну.
– Ах, мальчик мой! – сказал отец, продолжая держать руку на деньгах: – но ты можешь потерять эти деньги и вместе с ними целый год моей жизни; а у меня их уж немного.
Том молчал.
– Ты знаешь, я не хотел платить дивиденда первой сотней, желая подождать, пока у меня наберется вся сумма. Я только тогда считаю деньги своими, когда вижу их перед собою. Если ты станешь пытать счастье, то будь уверен, что оно будет против меня. Счастье на стороне старого Гарри; а если я потеряю один год, то я никогда не ворочу его, потому что дни мои сочтены.
Голос мистера Теливера дрожал и Том молчал несколько минут, прежде нежели проговорил:
– Если вы так сильно восстаете против моего плана, батюшка, то я откажусь от него.
Тем не менее, не желая оставить своего намерение, он решился попросить дядю Глега ссудить его двадцатью, фунтами с условием получить пять процентов с барыша. Это в самом деле не значило просить слишком большой услуги; а потому, когда, на другой день Боб зашел за ответом, Том предложил ему пойти с ним вместе к дяде Глегу поговорить об этом деле, так как старая, гордость шептала ему, что язык Боба выведет его из некоторых затруднений. Было четыре часа пополудни и мистер Глег после одного из жарких дней августа, разумеется, занимался в этот приятный час счетом фруктов в саду, желая убедиться, что число их не изменилось со вчерашнего дня. За этим застал его Том, пришедший к нему, как показалось мистеру Глегу в весьма сомнительном обществе человека с коробом на плечах (так как Боб был готов отправиться в свое ежедневное странствие) и огромного бульдога с намордником, который шел тихо, перекачиваясь со стороны на сторону, и глядел исподлобья с таким равнодушием, которое могло скрывать самые враждебные намерение. Очки мистера Глега, помогавшие ему считать фрукты, сделали эти подозрительные подробности страшно-ясными.
– Эй, эй! удержите вашу собаку-то, вы! закричал он, схватив кол и держа его перед собой наподобие щита в то время, как посетители были шагах в трех от него.
– Пошел прочь, Мумис! – сказал Боб, давая ему толчок. – Он смирен, как овца, сэр.
Замечание, которое Мумис, впрочем, не подтвердил, отступая с тихим рычаньем за ноги своего господина.
