Все прилично одетые обитатели Сент-Оггса и его окрестностей были там и, право, стоило приехать издали, чтоб взглянуть на эру великолепную старинную залу, с резными дубовыми стропилами, дубовыми большими дверями и светом, проникавшим сверху и освещавшим предметы всех возможных цветов. Стены этой оригинальной залы были окрашены широкими полосами различных цветов, уже полинявших от времени; там и сям виднелись гербы с различными изображениями геральдических зверей, с длинными гривами и уродливыми головами – уважаемые эмблемы древнего рода, когда-то владевшего этой залой, в настоящее же время сделавшейся общественной. Аркада верхней стены одного из концов залы образовала хоры, с дубовою решеткою, сзади была еще комната с оранжерейными растениями и столами, с различными угощениями – весьма приятное развлечение для мужчин, любящих шататься и предпочитающих давке внизу удовольствие спокойно смотреть на зрелище сверху.
Вообще, это старинное здание весьма хорошо выполняло все условия затейливых современных потребностей и всякому входившему в залу ясно бросались в глаза: праздничный вид, который принимало доброе дело, и тщеславие богатых, снисходивших к нуждам недостаточных.
Близь большой арки, над эстрадой, находилось огромное стрельчатое окно с разноцветными стеклами – одна из несообразностей старинной залы; близь него-то Люси выбрала себе лавку и продавала большие неизящные товары, приняв на себя эту обязанность вместо мистрис Кинн. Магги же предпочла поместиться в открытой части залы и взялась распродавать обыкновенные, общеупотребительные вещи, не желая брать на свою ответственность произведение изящной промышленности, о которых она имела весьма смутное понятие. Но вскоре оказалось, что мужские халаты, бывшие в числе ее вещей, привлекали всеобщее внимание и беспрестанные расспросы, возбуждая любопытство касательно подкладки сравнительного их достоинства; находились даже такие, которые изъявляли желание примеривать их, что придало большее значение ее должности. Остальные дамы, имевшие свои собственные товары для продажи и ненуждавшиеся в халатах, удивлялись мелочности и дурному вкусу мужчин, оказывавшим предпочтение вещам Магги, которые можно найти у каждого портного; и очень вероятно, что недоброжелательство к Магги и злые толки, возбужденные этим обстоятельством, бросили самую черную, невыгодную тень на последующее ее поведение. Не потому, чтоб злоба, или зависть, могла найти себе убежище в сострадательных сердцах человеколюбивых дам, а скорее потому, что малейшая ошибка особы, стоявшей высоко в общественном мнении, кажется громадным проступком в сравнении с прежним ее совершенством: к тому же, настоящее поведение Магги случайно выказало именно те свойства ее характера, которые во мнении света послужили поводом к ее падению. В самой красоте Магги было что-то резкое, ставившее ее в глазах сент-оггских барышень гораздо ниже мисс Дин; должно знать, что к этому времени все нежные сердца в Сент-Оггсе уже уступили Люси все свои права на Стивена Геста, хотя далеко не добровольно.
Что касается милой Люси, то ее победа на мельнице и все прекрасные планы, которые создавало ее пылкое воображение для Магги и Филиппа, были причиной ее веселого расположение духа в этот день, и она чувствовала только удовольствие при виде маггиного успеха. Конечно, сама она была тоже чрезвычайно хороша и привлекательна, и Стивен в этом публичном собрании окружил ее особенным вниманием: он ревностно покупал все вещи, которые были собственной работы пальчиков Люси, и, весело помогая ей завлекать покупателей, он шутками принуждал мужчин покупать всевозможные дамские безделушки; он даже вздумал, сняв свою шляпу, надеть вместо нее красную феску ее работы; но посторонние зрители приняли эту выходку менее за комплимент Люси, нежели за желание пофрантить какою-нибудь особенностью. «Гест большой франт», – заметил молодой Торри; «но, впрочем, он привилегированный человек в Сент-Оггсе; ему дела нет до других. Попробовал бы кто другой выкинуть такую штуку, всякий бы сказал, что он дурака ломает».
У Магги Стивен решительно ничего не купил, так что, наконец, Люси – сказала ему почти сердито, вполголоса:
– Посмотрите, все вязанья Магги почти распроданы, а вы ни одной вещички не купили. Вон, взгляните на эти прекрасные теплые и мягкие нарукавники – купите их, пожалуйста.
– О, нет, – сказал Стивен: – они деланы для людей с большим воображением, которые в состоянии дрожать при мысли о суровом Кавказе в такой жаркий день, как нынче. Вы рекомендуйте их Филиппу. Да, кстати, отчего его здесь нет?
– Он никогда не любит бывать там, где много народу. Я, впрочем, его приглашала. Он мне сказал, что он готов купить те из моих товаров, которые другим людям не понравятся. А вы ступайте и купите, пожалуйста, что-нибудь у Магги.
– Нет, нет… смотрите, у ней есть уже покупщик: вон сам старик Уоким к ней подходит.
