Люси быстро устремила любопытный взгляд на Магги, желая видеть, как произойдет первое свидание после тяжелого для воспоминаний времени с человеком, к которому она должна была иметь такую смесь различных чувств. Но ей приятно было видеть, что Уоким имел довольно такта прямо повести разговор о товарах на базаре; его, казалось, интересовала эта торговля. Улыбаясь от времени до времени и глядя на Магги, он не давал ей случая много говорить, заметив, что она была немного бледна и сконфужена.
– Ну, Уоким, кажется, очень разлюбезничался с вашей кузиной, – сказал Стивен вполголоса Люси: – это очень великодушно с его стороны. Вы, кажется, говорили о семейной вражде.
– О! это, я думаю, будет скоро все забыто, ответила Люси, проговариваясь нехотя от избытка удовольствия, и говоря это значительным тоном.
Но Стивен, казалось, не – заметил этого, и в то время, когда подходившие дамы стали покупать мелочи, он незаметно стал пробираться в тот конец, где находилась Магги, пересматривая безделушки и держась в стороне, покуда Уоким, расплатившись, кончил свои покупки.
– Мой сын пришел со мной, – сказал он, уходя: – но он исчез куда-то, оставя на меня эту богоугодную и приятную обязанность. Я надеюсь, вы его побраните за его застенчивость.
Она – отвечала на его улыбку и поклон тем же. Отвернувшись от нее, он только – заметил Стивена и кивнул ему головой. Магги, конфузясь присутствием Стивена, продолжавшемся довольно долго, принялась пристально считать деньги и избегала его взглядов. Она была очень довольна, что в этот день он посвятил себя исключительно Люси и к ней даже не подходил. Поутру они обменялись равнодушным поклоном, и оба были весьма довольны находиться вдали друг от друга, как страдалец, который воздержался от опиума после неоднократного невоздержного употребление.
В последние дни они не удерживали своего увлечение, предвидя впереди обстоятельства, которые должны были их навсегда разлучить, и желая к концу приберечь всю силу воли и характера.
Стивен двигался шаг за шагом, как будто нехотя влекомый постороннею силой, покуда, обогнув открытую часть лавки, он не очутился на половину скрытый перегородкою из драпри. Магги продолжала все еще считать деньги, когда вдруг она услышала тихий и грустно звучащий голос: «Кажется, вы очень устали; позвольте мне принести вам чего-нибудь, или желе – можно?
Неожиданные звуки Потрясли ее до глубины души, как случайно раздавшийся аккорд арфы.
– О, нет! Благодарю вас, – сказала она слабым голосом, и только на половину подняв голову, она мгновенно опустила ее.
– Вы так бледны, настаивал умоляющим голосом Стивен. – Я уверен, что вы устали. Я принужден вас ослушаться и принести что-нибудь.
– Нет, я вас уверяю, я не в состоянии ничего есть.
– Вы сердитесь на меня? Что я мог сделать? Ради Бога взгляните на меня!
– Оставьте меня, пожалуйста, я вас прошу, – сказала Магги, глядя на него безнадежно.
С него глаза ее быстро обратились в противоположный угол эстрады, на половину закрытый складками полинялой, зеленой занавеси. Магги едва успела произнести эту просьбу, как она уже чувствовала с горестью позволение, которое в ней заключалось; но Стивен быстро отвернулся и, следуя за взглядом, брошенным Магги на эстраду, увидел Филиппа Уокима, который сидел, забившись в углу, так что ему только видно было оттуда одну Магги. Совершенно новая мысль мелькнула в голове Стивена. Соображая все это с замечаниями, которые он сделал над Уокимом и ответом Люси на его выходку, он убедился, что между Магги и Филиппом существовали прежде отношение, кроме той детской дружбы, о которой он слышал. Много различных чувств разом побудили его оставить залу. Он пошел наверх, в буфет, и потом, подойдя к Филиппу, присел позади его, положив ему на плечо руку:
– Что ты, изучаешь кого-нибудь, чтоб написать портрет, Фил? – сказал он: – или тебе нравится контур этого стрельчего окна? Право, из этого темного угла оно очень эффектно, особенно при этой занавеске.
– Я изучал экспрессию, – сказал Филипп отрывисто.
– Чью? мисс Теливер? Она как-то дико печальна сегодня; мне кажется она походит теперь на падшую принцессу, служащую за прилавком. Меня кузина ее посылала к ней с вежливым предложением принести ей чего-нибудь закусить; но меня отправили по обыкновению. Между нами вражденная антипатия, сколько я замечаю: мне редко достается иметь честь угодить ей.
– Какой ты фальшивый! – сказал Филипп, краснее от злости.
– Отчего? от того ли, что я по опытности знаю, что имею способность вообще нравиться? Я допускаю этот закон; но здесь какая-то посторонняя сила помехой.
– Я ухожу, – сказал Филипп; вдруг вставая с места.
– И я тоже. Надо подышать свежим воздухом; здесь душно. Кажется, я сегодня верой и правдой послужил довольно долго.
Оба друга спустились по лестнице вниз, не говоря ни слова. Филипп повернул из наружной двери на двор, а Стивен говоря:
– Да, впрочем, мне нужно еще тут зайти.
