Пошел прямо коридором на другой конец строение в комнаты, отведенные для общественной библиотеки. Он был очень рад, найдя комнату совершенно пустую и, с сердцем швырнув шляпу на стол, бросился в кресло, устремил глаза на большую каменную стену, и так тяжело вздохнул, как будто, ему только что удалось убить, «великана Пифона». Действия, проистекающие от нравственного столкновения, часто имеют такое сходство с пороком, что разница ускользает, от, внешнего суждение, основанного только на сравнении поступков. Ясно видно, я полагаю, что Стивен не был лицемер, способный на умышленную двуличность для достижения задуманной цели; но все-таки его колебание между чувством, которому он давал волю, и систематическим желанием скрыть его, составили бы важную статью, в оправдание Филиппова осуждение.
Между тем Магги сидела в своей лавке; холодная дрожь пробегала по всему телу ее и болезненное ощущение, которое она чувствовала в глазах, происходило от давно и упорно-сдержанных слез. Неужели вся жизнь ее должна была пройти таким образом? Неужели в жизни ее ожидала только постоянная внутренняя борьба? Она бессознательно слушала суетливые, равнодушные разговоры, звучавшие вокруг нее, и дорого бы дала, чтоб отделаться от своих грустных мыслей и перенестись в этот мир легкий и болтливый. В эту самую минуту пастор Кенн, недавно вошедший в залу, прогуливался взад и вперед по базару, держа руки за спиною и обозревая все, что находилось в зале. Вскоре глаза его остановились на Магги и он был поражен выражением глубокой грусти на ее прекрасном лице. Она сидела покойно, не шевелясь, потому что толпа покупателей уменьшилась значительно в этот поздний час. Джентльмены преимущественно предпочитали полдень для своих посещений, и лавка Магги была почти пуста. Это обстоятельство и ее грустный и задумчивый вид представляли разительный контраст с ее подругами, которые все были заняты, веселы и оживлены. Обстоятельство это сильно заинтересовало. Замечательное лицо ее, весьма естественно, привлекло его внимание в церкви как новость. Побывав как-то по делу у мистера Дина, он был ей представлен, но кроме трех или четырех слов ему ни разу еще не удавалось с ней поговорить. Он направился к ней теперь, и Магги, заметив, что кто-то к ней подходит, встрепенулась, подняла глаза и приготовилась говорить. Когда она увидела лицо пастора Кенна, она почувствовала инстинктивно облегчение от некоторого беспокойства при виде нового покупателя. Лицо Кенна было одно из тех открытых лиц, людей средних лет, с серьезным проницательным добродушием, сиявшим на нем. Оно, казалось, свидетельствовало о человеке, достигшем до твердого и безопасного берега, и смотревшем с бессильным состраданием на несчастных, которые еще боролись с свирепыми волнами. В эту минуту впечатление, произведенное на Магги, когда она впоследствии о нем припоминала, было нечто в роде обещание. Люди средних лет, пережившие уже некоторым образом пору сильных ощущений, живут воспоминаниями; но их воспоминание не совсем еще созерцательны; в них мы видим часто большое участие страстей. Такие люди могут служить натуральными проповедниками; их прямое назначение посвятить себя на то, чтоб быть и избавителями спотыкающихся на пути жизни юношей и несчастных жертв отчаяние. Многие из нас в известные минуты нашей юности с радостью приветствовали бы священника такого природного ордена, вместо всевозможных канонических или неканонических; но – увы! мы должны были, подобно Магги, достигать девятнадцатилетнего возраста без всякой посторонней помощи.
– Мне кажется, вы находите свою обязанность немного утомительною, мисс Теливер? – сказал мистер Кейн.
– Да, немного, – сказала Магги, не привыкшая очевидные факты скрывать любезным и учтивым образом.
– Но я могу передать мистрис Кенн, что вы весьма скоро распродали ее товары, прибавил он: – она вам будет чрезвычайно благодарна.
– О! с моей стороны я ничего не сделала особенного: джентльмены очень скоро раскупили халаты и вышитые жилеты; но я полагаю, что всякая бы другая, на моем месте, распродала бы более. Я ничего не знала сказать о них.
Пастор Кенн улыбнулся.
– Я надеюсь, что вы будете теперь моей постоянной прихожанкой, мисс Теливер – не правда ли? До сих пор вы жили очень далеко отсюда.
– Я была учительницею в одной школе, а теперь перехожу в другую скоро.
– А я надеялся, что вы останетесь между вашими друзьями, которые все в этом околотке, если я не ошибаюсь.
– О! я должна ехать, – сказала Магги, пристально гладя на пастора с выражением упования в глазах, как будто в этих трех словах она ему рассказала всю свою историю.
Это было одно из тех мгновений безмолвной откровенности, которые иногда случаются с людьми, встретившимися совсем неожиданно при путешествии в почтовой карете, или отдыхая на большой дороге. Всегда можно допустить возможность сказанного слова или брошенного взгляда незнакомым человеком, имеющую целью поддержать братство людей между собою.
Пастор Кенн и зрением и слухом убедился, что кроткая откровенность Магги была преисполнена значение.
