Приближаясь к Сент-Оггсу, через который ему приходилось проезжать на обратном пути, мистер Теливер еще верил своему превосходству. Мистер Теливер бессознательно проследил за лергамскою почтовою каретою до почтамта, и там дал писцу написать письмо к Магги, где он просил ее возвратиться домой на другой же день. Сам он не в состоянии был писать: рука у него слишком дрожала от волнение, а он желал, чтоб письмо на другое же утро было доставлено кондуктором в пансион мисс Фиринс. У мистера Теливера явилось вдруг необъяснимое желание видеть Магги, как можно скорее; она должна была приехать с завтрашним дилижансом.
Возвратясь домой, мистер Теливер не хотел сознаться перед женою в своем положении, и серьезно выбранил ее за то, что она стала сокрушаться о потере тяжбы, «когда вовсе не о чем было беспокоиться». На ночь он ей ничего не сообщил о совершенной им закладной и об обращении к мистрис Пулет по этому предмету; он и прежде скрывал от жены такого рода дело, и объяснил ей, что опись вещам, которая в то время потребовалась, нужна ему для составление духовного завещание. Обладание женою, которая стоит очевидно ниже по умственному развитию, влечет за собою, как и всякое другое преимущество, необходимость нередко употреблять не совсем прямую тактику.
На другой день мистер Теливер снова отправился верхом в Сент-Оггс, в контору мистера Гора. Последний должен был видеть Ферлее в то утро и переговорить с ним насчет мистера Теливера; но неожиданное обстоятельство отозвало мистера Гора из конторы и помешало ему дождаться посетителя; потому он просил мистера Теливера зайти к нему в одиннадцать часов на следующий день, а покуда сообщал в письме некоторые важные для мистера Теливера сведение.
– Ну так, – сказал мистер Теливер, взяв письмо, но не распечатывая его: – скажите Гору, что я буду завтра к одиннадцати часам; и затем, поворотив лошадь, он отправился в обратный путь.
Прикащик, посланный ему на встречу с письмом, посмотрел ему в след несколько минут, удивляясь, с чего он так взволнован. Прочитать письмо было нелегко для мистера Теливера: он очень медленно усвоял какую бы то ни было мысль, выраженную писанными или даже печатными буквами; а потому он положил письмо в карман, намереваясь прочитать его на досуге, сидя в кресле. Но потом мельнику пришла в голову мысль, что, пожалуй, письмо заключает новость, о которой мистрис Теливер не должна знать, и в таком случае лучше ей вовсе не показывать письма. Вследствие этого соображение, он остановил лошадь, вынул записку и прочел ее. Письмо было недлинное; сущность его состояла в том, что; мистер Гор разузнал тайно, но из верных источников, что Ферлей, находясь в очень стесненных денежных обстоятельствах, недавно принужден был расстаться с несколькими закладными, в том числе с закладною на движимое имущество мистера Теливера, которую он передал Уокиму.
Чрез полчаса один из работников мистера Теливера нашел его на большой дороге, где он лежал без чувств, а серая лошадь стояла вблизи, беспокойно фыркая.
Когда, в тот вечер, Магги воротилась домой по призыву отца, он уже пришел в чувство. За час перед тем бедняк очнулся и пробормотал что-то о письме, и снова повторил то же с видимым нетерпением. По настоятельному требованию доктора мистера Тернбуля, письмо, найденное при мельнике на дороге, принесли и положили к нему на постель. Больной тотчас успокоился и лежал несколько времени неподвижно, устремив свои взоры на письмо, как будто стараясь, при помощи его, связать прерванные мысли свои. Вдруг что-то новое пришло ему на ум и изменило прежнее направление его мыслей; он от письма обратил свой взор на двери и, присматриваясь беспокойно, как будто стараясь отыскать кого-то, произнес:
«Моя маленькая девочка».
Он несколько раз с беспокойством повторял эти слова, тогда как ко всему остальному он казался совершенно равнодушным, даже не показывая вида, что узнает жену или кого другого. Бедная мистрис Теливер, окончательно убитая новым горем, ходила бессознательно взад и вперед от дома к воротам, чтоб посмотреть не едет ли лесгамский дилижанс, хотя знала, что он приходит гораздо позже.
Наконец дилижанс привез бедную девочку, беспокойство которой возрасло до высшей степени во время дороги.
– О матушка! что случилось? – воскликнула Магги, побледнев от испуга, когда расплаканная мать вышла ей на встречу. Она не могла вообразить, чтоб отец ее был болен, так как письмо из Сент-Оггса было писано накануне под его диктовку.
В это время мистер Тернбуль вышел к ней на встречу (доктор – утешитель в доме страждущих) и Магги подбежала с пристальным, вопрошающим взглядом к своему старому приятелю, которого она помнила с тех пор, как начались ее воспоминание.
– Не огорчайтесь так, моя милочка, – сказал он, взяв ее за руку. – Отец ваш имел неожиданный удар, и еще не вполне пришел в чувство; но он о вас осведомлялся и ему, вероятно, будет лучше, когда он вас увидит. Будьте как можно тише; снимите шляпку и пойдемте к нему наверх.
