– Софи! – сказала мистрис Глег с отвращением и негодованием: – вы так распространяетесь о болезнях ваших знакомых, что даже неприлично. Но я опять повторяю, что я сюда приехала не для того, чтоб толковать о знакомых и об их дыхании. Если мы не для того собрались, чтоб услышать, что каждая намерена сделать для спасения сестры, то я тотчас уеду. Ясно, кажется, что одна не может действовать без другой: не мне же делать все одной.
– Однако, Джен, – сказала мистрис Пулет: – я не вижу, чтоб вы в этом деле были впереди других. Сколько я знаю, вы еще здесь в первый раз с тех пор, что пристав тут; а я уже была вчера и осмотрела все вещи Бесси, и обещала ей купить ее скатерти с мушками. Более я сделать не могла, ибо, что касаетсячайника, которого ей не хочется выпустить из семейства, то ясно, что не по моим средствам иметь два серебряных чайника, даже если б у него не был прямой носик; до скатертей же с мушками я всегда была большая охотница.
– Как бы я желала так устроить, – сказала жалобно мистрис Теливер: – чтоб не представлять на аукцион ни чайника, ни фарфора, ни щипчиков для сахара, ни моего прекрасного судка!
– Но, ведь, вы знаете, что этому горю помочь нельзя, – заметил мистер Глег: – если кто из вашего семейства пожелает их купить – очень хорошо, а то все вещи одинаково будет нужно представить.
– И нельзя же ожидать, – сказал мистер Пулет, совершенно некстати: – чтоб ваши родственники заплатили за вещи более чем они стоят. Они могут пойти ведь за ничто на аукционе.
– Скажите, пожалуйста! – завопила мистрис Теливер: – право, горько подумать, что мой фарфор будет продан с молотка. Я купила его, выходя замуж, точно также как и вы, Софи и Джен. Я знаю, вам никогда он не нравился, именно, его фон из золотых листочков: я же его очень любила; я сама всегда его мыла, и нет на нем ни кусочка отбитого; он цел и так свеж еще, что весело взглянут на его розы и тюльпаны. Вы бы не хотели, Джен, чтоб ваш сервиз был продан с молотка и разбит в кусочки, а ваш-то совсем потерял свой цвет и весь обит с краев, да к тому же он стоил гораздо дешевле моего. А судок мой, я уверена, вы, сестра Дин, желали бы его иметь: вы не раз его хвалили.
– Я не прочь купить некоторые лучшие вещи, – сказала мистрис Дин несколько надменно: – нам позволяют средства иметь в доме и лишние вещи.
– Лучшие вещи! – воскликнула мистрис Глег с негодованием, усилившимся еще от продолжительного молчания. – Меня, право, выводят из терпения все ваши толки о лучших вещах и покупках серебра и фарфора. Вы должны сообразоваться с обстоятельствами, Бесси, не думать о серебре и фарфоре, а только о том, как бы вам иметь постель – на чем спать, одеяло – чем прикрыться и стул – на чем сидеть. Вы должны помнить, что если вы это все будете иметь, то только потому, что друзья ваши вам их купят, ибо вы зависите совершенно от них. Муж ваш лежит беспомощный и не имеет ни одной копейки, которую мог бы назвать своею. Я говорю, что для вашей же пользы, ибо вы должны чувствовать, свое положение и пони мать, что муж ваш обесчестил все ваше семейство, на которое теперь одна ваша надежда, потому будьте Бесси смиренной.
Мистрис Глег остановилась. Ничто так не утомляет, как говорить энергически для добра других. Мистрис Теливер, всегда унижаемая семейным превосходством сестры Джен, приучившей ее с малолетства сносить иго меньшей сестры, отвечала жалобно:
– Я никогда, сестра, никого еще не просила об услуге, я только просила купить вещи, которые им же доставят удовольствие, а иначе они бы разошлись по чужим домам и были бы испорчены и сломаны. Я никогда не просила покупать вещи ради меня и детей моих. Хотя, когда Том родился, моя первая мысль была, что все мои вещи, которые я купила на свои деньги и так берегла, перейдут к нему, но я, право, ничего, не – сказала, чтоб можно было подумать, что я хочу отделить деньги у сестер. Все, что мой муж сделал для своей сестры – никому неизвестно, а мы были бы не в таком несчастном положении теперь, если б он не давал взаймы денег и потом, никогда не спрашивал их обратно.
– Успокойтесь! – добродушно сказал мистер Глег: – не надо же представлять себе дело в таких мрачных красках. Что сделано, того переделать нельзя. Мы сделаем все, что от нас зависит, и купим, что вам необходимо; Конечно, как мистрис Глег говорит, вещи должны быть только полезные и простые. О прихотях уж нечего и думать. Вам нужны хорошая постель, стол, один или два стула, кухонная посуда и тому подобное. Что ж делать! и я помню время, когда я себя бы не узнал, если б пришлось полежать на постели, а не на обычном полу. Поверьте, мы окружаем себя ненужными и лишними вещами только потому, что у нас есть деньги.
