Том все еще стоял на прежнем месте, перед столом в центре всей группы. Краска выступила у него на лице, и вообще он далеко не был смирен сердцем, напротив, он готовился сказать во всеуслышание то, что он обдумал, но мать, войдя, помешала ему.
Бедная мистрис Теливер несла в руках поднос, на котором она установила свой серебряный чайник, одну чашку с блюдечком, щипчики для сахара и судок.
– Посмотрите, сестра, – сказала она, взглянув на мистрис Дин и ставя поднос на стол: – я думала, что если вы посмотрите еще раз на чайник, которого вы так давно не видали, вы, может быть, полюбите его рисунок. Чай в нем отлично настаивается, к тому же, к нему есть и станок и все нужное. Вы бы его могли взять на ежедневное употребление, или спрятать на приданое Люси. Мне было бы очень горько, если б мой чайник был куплен в трактире «Золотого Льва», прибавила бедная женщина с грустью и со слезами. – Грустно подумать, что мой чайник, который я купила, выходя замуж, будет ходить по рукам у путешественников, останавливающихсяв «Золотом Льве». Посмотрите, ведь тут мой вензель: Е. Д. и он будет всем напоказ.
– Ах, дорогая моя! – сказала тетка Пулет, грустно качая головой: – правда, горько думать, чтоб фамильные вензеля попали в чужие руки: этого еще никогда не бывало в нашем семействе. О, Бесси, как ты несчастлива! Но не стоит покупать один чайник, когда все другое – скатерти, белье, приборы – должно быть продано с молотка; а на многих вещах еще выставлено все твое имя сполна… да к тому же у чайника прямой носик.
– Что касается бесчестья, нанесенного семейству, – заметила мистрис Глег: – то его не смоешь покупкой чайников. Бесчестье состоит в том, что одна из нас вышла замуж за человека, доведшего ее до нищеты, бесчестия то, что все ее вещи продают с молотка. Мы не может помешать всему околотку узнать об этом.
Магги быстро вскочила с дивана, при первом намеке о ее отце, Том, видя ее раскрасневшееся лицо, вовремя остановил ее и не дал ей говорить.
– Тише, успокойся, Магги, – сказал он повелительно, толкая ее в сторону.
Когда мистрис Глег кончила свою речь, Том, с необычайным для пятнадцатилетнего мальчика тактом и властью над тобою, – сказал тихо и почтительно, хотя и не совсем твердым голосом:
– Тетушка! – и он взглянул на мистрис Глег: – если вы полагаете, что бесчестье семейству, у которого все опишут и продадут, то не легче ли это предотвратить? И если вы и тетушка Пулет, – продолжал, он, обращаясь и к последней: – думаете оставить денег после смерти и мне и Магги, то не лучше ли отдать их нам теперь, заплатить ими долг и тем сохранить матери ее вещи?
Настало молчание. Все, не исключая и Магги, были удивлены видеть в Томе столько мужественной решительности. Дядя Глег первый прервал молчание:
– Ай да молодец! Вы показываете, что вы кое-что смыслите в делах. Но вы не должны забывать, что ваши тетки получают со своих денег пять процентов; а если их вам отдадут, то ни гроша не получат.
– Я могу работать и выплачивать им ежегодно проценты, – отвечал поспешно Том: – я сделаю все на свете, чтоб только не разлучить мать с ее любимыми вещами.
– Отлично! – сказал мистер Глег с восхищением.
Своими словами он более хотел вызвать Тома на откровенность, чем выразить свое мнение о применимости его предложение. К-несчастию, он этим раздражил свою супругу.
– Отлично, мистер Глег! – злобно сказала она. – Вам легко раздавать мои деньги, хотя вы уверяли меня, что оставите их совершенно в моем распоряжении. Деньги, ведь, мои собственные и часть их мне оставил покойный отец, остальное же все я сама собрала. А теперь вы хотите, чтоб они пошли на выручку чужих вещей, поощряя еще этим людей жить роскошно и выше своих средств. Я должна, поэтому, изменить мою духовную и оставить после своей смерти двумя или тремя тысячами менее чем предполагала – я, которая никогда ничего худого не сделала, которая берегла, как глаз, свои деньги и, к тому же, я, ведь, старшая в семействе! Никогда деньги мои не пойдут на тех, которые имели столько же случая нажиться, но не захотели; они согрешили тем, что все прожили. Вы можете делать, сестра Пулет, что вам угодно, вы можете позволить вашему мужу отнять у вас подаренные деньги, но я не поддамся.
– Фу! как вы горячитесь, сестра! – сказала мистрис Пулет: – я уверена, кровь бросится вам в голову и вам придется ставить рожки. Мне очень жаль Бесси и ее детей; даже по ночам о них думаю… просто спать не могу от нового лекарства. Но мне нечего и думать им что-нибудь сделать, если вы мне не поможете.
– Надо рассудить, – сказал мистер Глег: – не стоит выплатить этот долг и спасти мебель и вещи, когда все же останется весь долг по процессу, которого не заплатить продажею всей земли и всего хозяйства. Это я узнал от адвоката Гора. Лучше нам сберечь деньги и содержать старика, нежели израсходовать их на выкуп мебели, которая его не прокормит. Вы всегда так торопитесь своими замечаниями, Джен, точно я не пони маю, что рассудительно.
– Так говорите ж так, мистер Глег! – заметила его супруга, выразительно кивая ему головой.
