– Спустя много лет я услышала историю о дочери морского царя Шелковелии, которая отправилась на поиски матери, но по пути влюбилась в человеческого воина Карлайла. Ты уже слышал эту легенду и помнишь ее финал. Что этот бесчувственный пень мог знать о любви? Он разлучил их, и Шелковелия погибла в муках вдали от своего возлюбленного. Я жалею только об одном: что не забрала ее с собой и не показала, как прекрасен внешний мир!
У Реми уже все чесалось от желания наконец открыть ей правду. Он еле дождался, когда она договорит, и выпалил:
– Твоя дочь жива! Она провела все эти годы в заточении, но она жива!
– Что за гнусная ложь! – воскликнула Элизабет. – Думаешь, сможешь так просто меня обмануть? Я не настолько наивна!
– Я не прошу тебя о свободе. Просто выслушай. Можешь не верить мне, но мы с Микелем недавно попали в Вархосию, и судьба занесла нас в какой-то погреб, где многие десятилетия томилась девушка по имени Шелковелия. Мы тогда не сразу поняли, что она та самая дева из легенд, а потом… Потом оказалось, что она мать Микеля.
Элизабет застыла. На ее лице появилось странное выражение. С минуту она молчала и не двигалась. Затем прошлась по комнате несколько раз и, остановившись, сказала:
– Надо поговорить об этом с Антуаном. Если ты мне лжешь, то смерть твоя будет еще более мучительной, чем мы задумали. Если же твои слова – правда, тогда…
Элизабет поспешно направилась к выходу.
– Тогда? Что тогда? – спросил взволнованно Реми.
– У того учителя вьевия моего внука, – бросила она напоследок и скрылась.
– Вьевия? – недоуменно спросил Реми. – Что это?
Само это слово – вьевия – отчего-то вызвало у него приступ тревоги: сердце забилось быстрее, на лбу выступили капли пота, по телу прошла дрожь.
Королева побледнела, тряхнула головой.
– Все очень серьезно, Реми, – сказала она, нахмурив брови. – Я… Однажды Мальтруй рассказывал мне о вьевиях.
Реми уже некоторое время пытался освободиться, но, пока Элизабет была в помещении, старался делать это потише. Сейчас же он с удвоенной силой принялся перетирать веревку об осколок кувшина, чувствуя, что нужно поторопиться.
– Помнишь легенду о шелки? – продолжала тем временем королева. – Шелковелия могла обращаться в любое животное. Этой способностью она наделила Карлайла, отдав ему свою вьевию, шкурку шелки. Лишившись ее, сама Шелковелия утратила дар. Морские жители рождаются укутанными в вьевию. Она – часть их существа. Без нее они словно инвалиды, словно птицы, лишившиеся перьев. Вот почему почти никто из них не позволяет другим даже прикоснуться к ней. Вьевию тщательно охраняют и прячут от чужих глаз. Она священна. Если же шелки готов отдать кому-то свою вьевию, это высшая степень доверия. Ни один морской житель не тронет шкурку другого, это врожденный инстинкт. Чего не скажешь о людях, человеческая жадность не знает границ. Мальтруй рассказывал несколько романтических историй о том, как смелые юноши похищали вьевии прекрасных морских дев, пока те купались при луне, а затем женились на них. Мне тогда показалось это очень романтичным, но теперь я понимаю, что на самом деле иметь вьевию страшно. Но это не все. Тот, кто получает шкурку, обретает власть над ее хозяином. Понимаешь, что это значит?
– Микель выполнит любой приказ владельца его вьевии.
Королева кивнула.
Юноша почувствовал, что веревка на запястьях ослабла, напрягся, потянул посильнее, и она лопнула. Он поспешно распутал ноги и бросился к матери.
– Мы вернем ему вьевию, – сказал король, освобождая мать. – Никто не заслужил такой судьбы. А он особенно.
Юноша потянулся к рычагу, открывающему проход, но даже не успел его коснуться. По ту сторону их уже ждал Антуан.
– Далеко собрались? – усмехнулся он. – А я пришел пригласить вас на завтрак.
Реми застыл, не понимая, как себя вести, имеет ли смысл притворяться зачарованным шкатулкой, выдала ли его Элизабет. Ситуация разрешилась сама собой, когда королева хмуро поинтересовалась:
– Где Лиззи?
– Она… отлучилась. По важному делу. – Ученый дернул юношу за руку и выволок в спальню, мимоходом кивнув королеве. – Сами пойдете, ваше величество, или вас тоже тащить?
Женщина надулась и величественно приосанилась.
– Очень скоро вы поплатитесь за все, Антуан.
Продолжая заискивающе улыбаться, ученый притворно поклонился ей и сладко пропел:
– Очень скоро мы все получим то, что заслуживаем, этуайское отродье.
Он весело рассмеялся и потащил Реми за собой в обеденный зал.
За всеми этими беседами король не заметил, что уже наступило утро, а он и глаз не сомкнул. В окна лился тусклый свет, было пасмурно, шел мелкий дождь. Голова у Реми трещала от недосыпа и пережитых волнений, сердце разрывалось от тревоги. А мысли были какие-то дурацкие. Вроде той, помогут ли слезы Микеля при головной боли, или нужно нечто большее.
