– Умнее? Вряд ли. Наивнее? Доверчивее? Проще? Да, да и да. Я много раз пытался подсунуть ему разные чертежи шкатулки в надежде пробудить в нем научный интерес. А в результате сработало банальное кокетство. Элизабет стоило лишь пальцем его поманить, и он тут же принялся за изготовление. И кстати, узнал гораздо больше, чем я. Но, к сожалению, слишком много, так что мне пришлось его убить. – Антуан упивался рассказом, будто не замечая, какое действие производят его слова на королеву. Похоже, он так давно держал это в себе, что сейчас от души наслаждался впечатлением. – Осознав, какую власть может подарить обладателю шкатулка, этот кретин решил ее уничтожить. Когда уже почти все было готово, всего за один вечер он разобрал ее и разослал детали нескольким своим друзьям. Мне потребовалось немало времени, чтобы выяснить, что все они – монаршие особы из разных государств. Он переписывался с самыми просвещенными принцами и принцессами, королями и королевами, императорами и императрицами! Сначала я впал в отчаяние, не зная, как подобраться к столь тщательно оберегаемым особам. Однако после безвременной кончины Генри я нашел множество изобретений, которые он не успел обнародовать, так что мне удалось неплохо заработать и прославиться. А деньги и слава, как известно, открывают любые двери.
– Вы присвоили плоды его труда, – ахнула королева, – и люди, скорбящие по великому изобретателю, приняли вас за новое светило науки. Как грязно!
Злобно зыркнув на нее, Антуан грохнул кулаком по столу:
– Кто бы говорил про грязь, только не королева, беременная ублюдком от вшивого торгаша.
Реми поперхнулся водой.
Королева побледнела, однако не потеряла лица:
– Это абсолютно не ваше дело. Мой муж погиб почти десять лет назад. Я уже выплакала все, что положено порядочной скорбящей жене. Я тоже имею право на новую любовь и простое женское счастье.
Антуан закинул ноги на стол и отхлебнул вино из только что поданного слугой бокала.
– Никто и не спорит, милочка, живите себе счастливо с вашим возлюбленным убожеством где-нибудь подальше от моей страны.
– Эта страна не твоя и никогда не будет твоей! – вскинулся Реми.
Ответом ему стали одинокие аплодисменты.
– Наконец-то ты себя выдал, – торжественно произнес Антуан. – Я уже заждался, все думал, когда же твои нервы сдадут.
Реми побледнел:
– Когда ты понял?
Антуан расхохотался ему в лицо, и ему потребовалось время, чтобы успокоиться. Но в конце концов он соизволил пояснить:
– Это так забавно! Каждый раз, когда я упоминаю Микеля, у тебя дергается уголок рта. Не замечал? Будь ты под властью шкатулки, тебя бы ничто не волновало. Люди теряют эмоции, теряют интерес ко всему в этом мире, теряют себя. Но надо признать, ты был хорош.
Часы пробили половину десятого. Льёненпапиль обещал быть в девять. Он был их последней надеждой. Теперь она исчезла. Реми не хотел так просто сдаться, но Антуан уже обошел его на несколько шагов, как бы король ни старался. В его руках были и шкатулка, и Микель, и Элизабет, и совет, обманутый его раболепством, и даже беременная королева.
Еще некоторое время лжеученый распинался, как он заживет, будучи монархом, но не получил должного отклика от слушателей. Слуга стоял столбом, опасаясь лишний раз пошевелиться и ненароком вызвать недовольство господина. Реми погрузился в темные мысли. Королева же решила никак не отвечать на провокации, а затем и вовсе отвернулась, делая вид, что клен за окном интересует ее гораздо больше, чем предмет разговора.
– Что ж, этот цирк мне уже порядком наскучил, – скривился Антуан. – Пора идти, совет ждет.
С этими словами он схватил Реми за руку и потащил за собой. Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Королева засеменила следом, не желая оставлять сына на произвол судьбы и собираясь защищать его до последнего, даже если придется принять весь удар на себя. Ее согревала мысль, что Мальтруй еще на свободе. Уж он-то точно что-нибудь да придумает.
Довольно грубо швырнув Реми в центр зала на стул обвиняемого, Антуан не церемонясь уселся на царский трон.
– Не слишком ли много вы себе позволяете? – спросила королева, встав за спиной сына.
– Ничуть, – ответил Антуан. – Просто возвращаю то, что принадлежит мне по праву. Кстати, дворец полон моих людей, так что можете совершить еще одну попытку побега. Это доставит мне несказанное удовольствие! – Он снова расхохотался.
До прихода советников оставались считаные минуты, когда створки дверей распахнулись и в зал втолкнули связанного человека с окровавленным лицом. Королева схватилась за сердце.
– Простите, ваше величество, у вашего покорного слуги ничего не получилось. Мне не удалось выполнить ваше поручение, – с непритворным раскаянием произнес Мальтруй и опустил голову.
Последняя надежда угасла.
Партия была проиграна. Дворец захвачен. Все хоть сколько-нибудь значимые фигуры на доске съедены. Королева загнана в угол. Помощи ждать неоткуда. Шах и мат.
