В этой ситуации казалось удивительно жалким, какое огромное значение для Реми еще несколько недель назад имели честь семьи и монаршего рода. Даже сейчас, на грани смерти, он размышлял, в какое унизительное положение попал и что бы подумал о нем отец, будь он жив. Если у остальных еще сохранялся шанс уцелеть, то его Антуан точно убьет. Так о каких остатках чести он тут печется?
В любом случае все, что он может, – оставить о себе яркие воспоминания. Так что, он в последний раз решил воспользоваться способом Микеля: говорить максимально уважительно, но одновременно оскорбительно.
– Чего же хочет от меня ваше самопровозглашенное величество? – поинтересовался он. – Я должен отречься от престола и сказать, что истинный наследник вы? Что ж, надеюсь, никому из совета не придет в голову мысль искать на вашем теле метку короля. Ах, неужели вы не знали, что человек без родимого пятна не может занять престол? Надо же, как неловко получилось. Столько страданий, столько грандиозных планов – и разбились о такую мелочь. – Реми снисходительно усмехнулся. – Мне даже вас немного жаль, Антуан. Может, тогда вас устроит почетная должность придворного ученого? Упс, я все забываю, что вы ничего не смыслите в науке. Матушка, кажется, ты говорила, что наш старый шут недавно слег с радикулитом?
Антуан сжал кулаки, скрипнул зубами, но сумел сдержаться. Вместо этого он сладко улыбнулся и парировал:
– Пассивная агрессия? Как мило. – Он встал с трона и прошелся вокруг стула, на котором сидел Реми. – Возможно, для тебя это будет новостью, но насчет метки на моем теле ты можешь не волноваться, об этом я позаботился.
– О, так метка есть? – не смутился король. – Спешу заметить, что отговорками про родимое пятно в заднице вы не отделаетесь. Ради сохранения традиций и проверки подлинности советники не постесняются залезть и туда.
Антуан треснул кулаком по спинке стула прямо возле головы Реми и прорычал:
– Все, что тебя должно сейчас волновать, – это способ угодить мне! Ты же у нас умный? Вот и придумай, как убедить советников в том, что этуайский трон по праву мой! – Он кружил вокруг Реми и в ярости выплевывал слово за словом. – Мелкий паразит, спутал мне все карты, чуть не испортил годами вынашиваемый план, заговорил зубы моей самой верной служанке! – Он замер в пугающей близости от лица юноши. – Откажешься подчиниться – королеву обвинят в измене короне и сговоре с Мальтруем с целью убить короля Джула. А будешь разыгрывать из себя героя – я лично позабочусь, чтобы и ее, и его, и их нерожденного ублюдка казнили самым унизительным способом. – Последнюю фразу он прошипел королю прямо в ухо и вдруг вцепился в его мочку зубами. Реми вскрикнул от испуга и боли.
Когда Антуан отстранился, губы его были измазаны кровью, а на лице сияла безумная торжествующая улыбка. Не оставалось никаких сомнений: он медленно, но верно лишался рассудка, и неизвестно, насколько давно это началось. С разумным человеком еще можно было договориться, но с безумцем придется держаться настороже, иначе в порыве гнева он не совладает с собой.
– А теперь закрой пасть, встань на колени и умоляй.
Реми посмотрел на мать, которая обнимала и прижимала к груди избитого почти до неузнаваемости Мальтруя. Вспомнил пустые глаза Микеля, когда тот уходил в себя, чтобы забыть обо всем, что творил с ним учитель. Вспомнил дружеские подтрунивания и теплые объятия… Видимо, время и правда пришло. Пора было заканчивать с шутовством и брать на себя ответственность за чужие жизни, даже если ради этого придется распрощаться со своей.
Гордый король Этуайи, законный наследник трона и надежда королевства, без тени сомнения опустился перед безродным человеком на колени и покорно сказал:
– Хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь. Только пообещай, что избавишь Микеля от его мучителя, перестанешь дурачить Элизабет и оставишь в покое мою мать с Мальтруем. Уверен, я смогу убедить совет в том, что никто, кроме тебя, не достоин занять трон. Мы покинем Этуайю и никогда не вернемся. Я откажусь от права на престол и позабочусь о том, чтобы оно не распространялось на любых моих возможных потомков.
Антуан окинул его взглядом, полным недоверия. Он хмыкнул, вернулся к трону и поудобнее устроился на нем.
– Если ты не пытаешься обмануть меня, если хочешь получить своего шерьера, тогда в знак раскаяния и смирения… – Он лениво посмотрел вокруг. И остановился на горшочке с розами, стоящем на столике рядом с троном: небрежный садовник позабыл там свои ножницы. Антуан швырнул их к ногам Реми. – Немедленно откромсай эти раздражающие лохмы!
В Этуайе только военные и простолюдины стриглись коротко. На службе и в работе длинные волосы только мешали. Человеку же благородного происхождения не было нужды даже представляться, чтобы все вокруг знали: перед ними аристократ. Длинные ухоженные локоны говорили сами за себя.
