В обеденной зале Антуан преобразился. Он сел во главе стола, на месте правящего монарха, и велел посадить Реми по правую руку от себя, а королеву – по левую. Благосклонно улыбаясь, он вел светскую беседу и рассуждал о прекрасном. Слуги, подающие еду, принимали такое поведение как должное. Реми пригляделся к ним: практически ни одного знакомого лица. Юноше кусок в горло не лез, тогда как Антуан с удовольствием пробовал все, что ему подносили.
– Что с вами? – поинтересовался ученый, заметив, что Реми так и не притронулся к еде. – Аппетита нет? Ах! – Он наигранно всплеснул руками. – Да простят мне ваши величества, я позабыл, что вы не начнете трапезу, не отведав предварительно вина! – Он щелкнул пальцами, подзывая одного из лакеев. – Где же тот знаменитый «Звездный мальчик»?
Слуга, которого Реми отдаленно припоминал, склонился и сообщил:
– Из-за кузена его величества запасы вина во дворце чрезвычайно быстро истощились, милорд. Вчера вечером должна была прибыть новая партия. Однако поставщик пропал. Прислал лишь записку о том, что прекращает все дела в Этуайе и сворачивает торговлю.
– Тоже мне, нашелся выскочка. Почему не закупились у более сговорчивого поставщика?
– Милорд, это вино так высоко ценилось не только за свой вкус, но и потому, что добыть его можно было только в одном месте. – Слуга развел руками. – Других поставщиков попросту нет. Вполне возможно, что «Звездного мальчика» больше никто никогда не увидит.
Улыбка медленно сползла с лица Антуана. Одним резким движением он смахнул со стола бокал, который разбился вдребезги, окатив содержимым несчастного слугу. Когда лакей наклонился убрать осколки, ученый вскочил на ноги и отвесил ему такую пощечину, что тот отлетел на добрых два метра и повалил пару стульев.
Всего секунду спустя Антуан успокоился. Как ни в чем не бывало сел и промокнул губы салфеткой.
Продолжая прикидываться марионеткой, Реми не двинулся с места. Он надеялся, что Льёненпапиль исчез как раз потому, что спешил к ним на помощь, а не потому, что трусливо сбежал. Хотя, исходя из характера опального предка, второй вариант казался ему более вероятным.
Королева ахнула, вскочила со своего стула и поспешила к лакею, который пребывал в легком шоке от такого варварского отношения. Сама она всегда испытывала к прислуге уважение и знала каждого, даже самого маленького и незначительного человека во дворце в лицо и по имени.
– Вы в порядке, Мерл? – спросила она. – Как вам не стыдно, Антуан?
– Почему же, по-вашему, мне должно быть стыдно? – оскалился Антуан. – Только так и следует обращаться с прислугой. Ты, дорогая моя, совсем их не понимаешь. – Похоже, он окончательно решил, что ему все позволено, и перешел на фамильярный тон. – Слуги коварны, они стараются быть незаметными, а сами слушают во все уши и смотрят во все глаза. Думаешь, что ты для них бог, но стоит дать слабину – сразу строят козни! И этот, – ученый замахнулся кулаком на бедного лакея, – наверняка спрятал все вино, а теперь рассказывает мне сказки!
– С чего вы взяли, что понимаете слуг? – возмутилась королева.
Антуан склонился к ней опасно близко, к самому уху, и вкрадчиво произнес:
– Потому что сам был какое-то время слугой. – Он громко расхохотался, плюхнулся на свое место. – Почти год я был подмастерьем у Генри. Омерзительный опыт.
Он сплюнул прямо на стол и велел лакею нести лучшее вино из того, что есть.
– Если вам настолько претит подчиняться, зачем же вы на это пошли?
– Вынужденная мера. Мне нужно было, чтобы он воссоздал шкатулку.
– Но ведь вы и сами ученый. Зачем вам понадобился Генри? К тому же, насколько я понимаю, вы племянник изобретателя фьютии. Почему же не сделали шкатулку сами?
– О, а вы неплохо осведомлены. Мне даже немного льстит такое внимание к моей родословной. – Антуан с притворной почтительностью прижал руку к груди. – К сожалению, в отличие от своего брата, моя мать была хорошенькой глупышкой. Внешность я унаследовал от нее, а вот ум достался мне от папаши. Дядюшкина изобретательность мне не передалась, увы и ах. А вот Генри как раз унаследовал его таланты в полной мере, так что мы с этим мерзким хряком даже состояли в дальнем родстве. Ну разве не отвратительно? Все, на что он годился, – сделать для меня шкатулку, но даже с этим не сумел справиться как следует!
– Хорошо, что Генри оказался умнее вас, – мрачно усмехнулась королева.
