Плавник приблизился вплотную к испуганному Реми и вдруг исчез. На его месте замаячила черноволосая голова. Мальчишка махал рукой, призывая его нырнуть в воду. Он показывал, как делать это правильно: то погружался, то всплывал. Он говорил, но то были не слова, а одно лишь «Оу-уэй, оуиэй, лали-мор, лоу-лоу-лэй-хэй».
Что-то в лице этого мальчишки, в его голосе и жестах показалось Реми знакомым. Будто он видел его когда-то – то ли в прошлой жизни, то ли в далеком детстве. Вода уже подступила ко рту, и он испугался, что вот-вот утонет. Почти захлебываясь, Реми попытался крикнуть. И у него получилось! Сотня бабочек, голубых, как полуденное море в ясный день, вспорхнула и устремилась к черноволосому мальчишке. Тот в ужасе ушел на глубину и больше не показывался. Вода прибыла в последний раз, накрыв Реми по самую макушку.
Он зажмурился и перестал дышать. Это был конец.
Вдруг что-то теплое и шершавое коснулось его пальцев. Он распахнул глаза. Это оказался все тот же странный мальчишка. С лучезарной улыбкой до ушей, он тыкал в свой нос и тянул Реми за руку, продолжая напевать «лоу-лоу-лэй-хэй». Теперь его было слышно лучше, чем на поверхности, а голос стал более мягким и даже чарующим. Похоже, мальчишка спокойно дышал под водой и не понимал, почему новый друг не плывет за ним. Реми как мог жестами постарался объяснить проблему. На лице мальчишки отразилось недоумение, а затем оно просветлело, будто он что-то вспомнил или придумал. Подплыв к Реми близко-близко, он взял его за руку и заглянул прямо в глаза. Свободную ладонь он поднес к лицу и неожиданно прикусил ее, да с такой силой, что по воде расплылось алое облачко. Мальчишка тут же зажал Реми рот той самой ладонью, оставив на губах непривычный привкус.
Потрясенный Реми дернулся, оттолкнул от себя нахала, хотел возмутиться и вдруг вдохнул полной грудью. Теперь и он мог дышать под водой!
Мальчишка подмигнул и вновь потащил его на дно, в глубину, в темноту, в неизвестность…
Его силуэт уже почти затерялся в непроглядной тьме, но Реми не испытывал страха. Легкие расправились, наполнились воздухом, а ладонь держала чужая рука, твердая, надежная, сильная, внушающая доверие. Припев песенки звучал в ушах все громче, голос мальчика становился грубее, но почему-то только больше успокаивал. Вокруг уже так потемнело, что было непонятно, открыты глаза или закрыты. Реми сжал руку мальчика крепче и сказал:
– Хорошо, что ты со мной.
– Рад, что вы наконец оценили мое общество, – отозвался кто-то совсем рядом.
Реми вдруг с абсолютной уверенностью осознал, что глаза его закрыты. Он тут же распахнул их и обнаружил, что лежит в своей комнате, на своей кровати. Шерьер, склонившись к нему, держал его ладонь в своей, а на лице его блуждала загадочная улыбка.
Реми встрепенулся и дернул к себе одеяло. Уснуть в присутствии злейшего врага, только этого не хватало. Реальность пугала, все выглядело каким-то неестественным. Зато сон, напротив, ощущался настоящим – до того четко он отпечатался в памяти. Реми прокрутил его в голове, чтобы не забыть: ему отчего-то казалось, что сон этот очень важен.
Прошло несколько секунд, прежде чем король понял, что все еще сжимает ладонь Микеля в своей. Он немедленно отшвырнул его руку и накрылся одеялом.
– Какого черта ты здесь забыл?
– Прошу простить меня, но вы захмелели, и я с позволения королевы отнес вас в вашу комнату. Когда я уже собирался уйти, вы вцепились в мою руку и не желали отпускать. Пришлось остаться.
Реми густо покраснел:
– Сколько я спал?
Микель улыбнулся:
– Сейчас примерно десять утра. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Недавно заходила Лиззи. Принесла вашу одежду, воду для умывания и завтрак, а также доложила, что Мальтруй уже в замке, развлекает вашу матушку.
Реми посмотрел на него с подозрением, что-то прикидывая в голове:
– Мы вроде договорились, что наедине общаемся без церемоний. Зачем опять выкаешь?
– Простите, исправлюсь.
Король устало потер лоб.
– И тем не менее то, что я позволил тебе обращаться ко мне так с глазу на глаз, не значит, что тебе можно нянчиться со мной, как с младенцем. Ты мне все еще не нравишься. – Немного помолчав и не дождавшись никакого комментария, он добавил: – Можешь быть свободен. И позови Лиззи.
Микель помрачнел – немного, но от короля это не укрылось.
– Зачем вам Лиззи? Я сам помогу вам и умыться, и одеться.
– Еще чего, – взвился Реми. – Ты не горничная. Займись лучше своим делом. Кроме того, мне надо перекинуться с ней парой слов.
– Вы знаете об этой девушке далеко не все. Если вы хотите что-то обсудить, поговорите лучше со мной. Ей нельзя доверять…
– А тебе, конечно, доверять можно, – усмехнулся монарх.
Микель уверенно кивнул.
На языке Реми вертелась сотня едких замечаний. Он мысленно перебрал все, что успел узнать о своем шерьере. Нет, язвить сейчас не стоило. Разумнее было бы воспользоваться ситуацией и выудить еще кое-какую информацию. Вопросов накопилось слишком много.
