Микель подхватил потерявшего сознание короля и поднял его на руки. Дойдя до королевской спальни, он пинком распахнул дверь. Лиззи как раз заканчивала расстилать постель.
– Ох! Что с его величеством? – разволновалась она.
– У него был тяжелый день. – Шерьер опустил Реми на кровать. – Нелегко быть королем.
Лиззи сунулась было расстегивать пуговицы на камзоле монарха, но Микель остановил ее.
– Не волнуйся, я позабочусь о нем. – Он отвел от лица Реми золотистую прядь. – Можешь идти.
Лиззи с подозрением покосилась на него:
– Уверен? Я понимаю, что это отличный шанс для всех нас, но… Ты точно справишься?
– Теперь да, – ответил шерьер.
Девушка молча развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Микель осторожно переодел Реми, укутал его одеялом. Затем подошел к столу и открыл драгоценную шкатулку. Достал пузырек, вынул пробку и вытряхнул на ладонь крохотный шарик. Вернув флакон на место, склонился над королем:
– Реми?
Юноша не шевельнулся. Грудь вздымалась при каждом вдохе, ресницы подрагивали. Микель легонько провел большим пальцем по его губам. Слегка нажал, открыл юноше рот и вложил в него пилюлю.
– Теперь все будет хорошо, – сказал он, усаживаясь на край постели. – Я буду осторожнее.
Микель взял холодную белую ладонь Реми и тихо, нежно запел.
Перед ним было синее море. Он стоял по щиколотку в воде и чувствовал, как медленно, почти незаметно подступает прилив. Сквозь прозрачную воду он видел свои пальцы, миллионы разноцветных камешков и пару любопытных мальков, снующих туда-сюда у его ног.
Посреди моря стояла увитая красным виноградом арка. За ней открывался сад, полный цветущей воларьи – любимого растения его матери. Аромат цветов смешался с соленым запахом и пробудил дремавшие в глубине его сердца воспоминания. Он сделал шаг, и вода тут же поднялась. Теперь она доходила до середины его икр. Из арки вылетели стрекозы. Окружили его, зависли в воздухе. Раздался звенящий шепот, напоминавший голос королевы:
– Реми, сыночек, ты – наша единственная надежда. Наша звездочка. Наше счастье.
Он закрыл глаза: по его щеке, оставляя влажную дорожку, скатилась одинокая слеза. Стрекозы продолжали свои смутные увещевания:
– Реми, Реми, мы так любим тебя… Послушай нашу песнь, она важна… Важна… Ты умный мальчик. Слушай, чувствуй, запоминай…
Призывы их сливались, звучали в унисон. Сложно было понять, женские они или мужские, и голос матери терялся среди них. То шептали беззаботные дети, то старики, многое повидавшие за свою жизнь. Они запели:
Он открыл глаза. Арки больше не было, стрекозы исчезли, и песнь их растворилась в морских волнах. Волосы его будто стали короче, а руки тоньше. Он повернулся, и вода поднялась до колен. Прямо перед ним в воздухе появилось приоткрытое окно. Оттуда пахло ароматным травяным чаем, треугольными аппарейскими булочками с голубикой, и словно бы из глубокой пещеры доносился голос Мальтруя:
– Слухи и сплетни – наши вторые помощники. Сказки и легенды – первые. Знакома ли вам история о Карлайле и Шелковелии? Нет? Так слушайте. Прекрасная Шелковелия была дочерью морского царя. Характера она была самого неусидчивого, непокорного и однажды сбежала из дома. Многие годы странствовала она по морям и рекам, изредка выбираясь на берег, пока однажды, отдыхая в гроте у незнакомых берегов, не услышала звуки сражения. Там шла великая битва…
Голос Мальтруя будто раздвоился. Затем голосов стало больше, и вновь зазвучал целый хор:
