Поднялся ветер, море начало волноваться, окно с глухим звуком захлопнулось, треснуло и осыпалось в воду разноцветными осколками. Реми отшатнулся и почувствовал, что волны лижут его ребра. Запястья еще больше истончились, на руке красовался золотистый браслет с бабочкой: такой он носил, когда ему было двенадцать или тринадцать. Вместо травяного чая потянуло резкой, неприятной горечью. Так пах чемоданчик моржеподобного лекаря, к которому мать отправила его после нервного срыва. Налетели тучи, пошел мелкий теплый дождь. Капли расходились кругами по поверхности моря, складывались в хитрые узоры. Дна уже не было видно. Похолодало. Из глубин всплыл айсберг, на котором сидел ослепительно-белый морж. Он добродушно поглядел на Реми, улыбнулся и пробурчал:
– Это случается, голубчик. Это бывает. Сейчас вы успокоитесь, расслабитесь, вспомните все, что вас тревожит, и выбросите это из головы, прямо в это бушующее море. Да, стать королем в таком юном возрасте – большая ответственность. Огромная. Напряжение, голубчик, никуда не денется… – Морж нахмурился и призадумался, после чего хлопнул ластом по айсбергу и заключил: – Вот что! Вам нужно дело, отличное от вашего обычного рода занятий. Такое, чтобы вы могли отвести душу. Я бы посоветовал что-нибудь авантюрное, безвредное, но с долей риска. Вы любите охоту? А горные реки? А может, стоит развязать войну и захватить соседнее королевство?
Реми не мог ответить. Что-то мешало ему открыть рот. Тогда он тоже ничего не сказал доктору, а теперь оставил моржа в расстроенных чувствах. Тот закатил глаза, многозначительно поцокал и протянул:
– Ну-у-у-у что же вы так, голубчик. Тогда мне остается только одно. Внимайте моему голосу и погружайтесь в транс. Расслабьтесь. Когда очнетесь, вы забудете все тревоги и найдете свою отдушину. Итак, представьте: на улице ранняя весна, снег только сошел, показались первые цветы дикой горной воларьи, море уже потеплело…
…И вновь он не заметил, когда одиночный голос превратился в многоголосье. Морж нырнул и пропал, айсберг начал стремительно таять и в несколько секунд полностью исчез. Дождь усилился, тучи почернели, почти сливаясь на горизонте с океаном. Реми поднял руку, чтобы вытереть капли дождя, застилающие глаза, и вода тут же поднялась к его груди. Он был хрупким десятилетним мальчишкой. Он почувствовал себя беспомощным. Дышать стало тяжело. К каждой ноге будто привязали по свинцовому ядру. На волнах колыхалась погребальная черная ладья, расписанная звездами, с резной деревянной головой фоссы на носу. Он помнил эту ладью. Он знал, что увидит внутри. Сверкнула молния. Воздух прорезал громоподобный голос:
– У тебя нет выбора. Даже если тебе этого не хочется, ты – единственный. Ты – мой сын, ты не опозоришь наш род. Время игр прошло, пора взять в свои руки бразды правления государством. Рано или поздно каждому из нас приходится оставлять то, что мы любим, ради чего-то более важного. Тебе придется отказаться от своего детства намного раньше, чем мне бы хотелось. Прости за это.
В воздухе повисла звенящая тишина. Лишь шуршание дождя нарушало ее. А потом под ритм волн полилась песня:
Реми увидел, что к нему приближается огромная волна. Он успел заметить, как ладья качнулась на ее гребне, и его накрыло с головой. Вынырнув, он понял, что лодка пропала, а вода подступила уже к самому его горлу. Реми почти задыхался. Попытался позвать на помощь, но голос по-прежнему не слушался, и он только беззвучно раскрывал рот. Неподалеку вспорол воду плавник. Песня все звучала:
