– Я имел в виду, что процесс будет дискомфортным для меня, а не для вас, – произнес спаситель, отводя взгляд в сторону, и виновато добавил: – Понимаете, если бы перелом был открытый, это бы сработало, но раны нет, поэтому придется как-то доставить лекарство внутрь.
По спине короля пробежали мурашки.
– Постой, ты сказал, что целебными свойствами обладают все жидкости твоего тела, так? – побледнел монарх. – То есть не только слюна, но и, например, слезы, кровь и даже… хм, пот? – Он поморщился.
– Ага. – ответил Микель. – Только пот не особо помогает, разве что против мелких царапин. У крови полно побочных эффектов, вроде несварения. Вот слезы хороши и при отравлениях, и при внутренних повреждениях. Но добыть их не так просто.
– Да ты ходячая аптечка, как я погляжу, – фыркнул Реми. – Кстати, к чему была вся эта волокита со слюной, если я мог просто хорошенько врезать тебе, чтобы ты разрыдался?
– Боюсь, что даже в лучшей своей форме вы недостаточно сильны, чтобы настолько «хорошенько» меня ударить, а сейчас тем более.
Реми хотел было возмутиться, а потом вспомнил, с какой легкостью шерьер победил его в поединке на фьютиях, поэтому сдержался:
– И что же ты предлагаешь?
– К чему эти вопросы? Вы ведь уже поняли, – тихо произнес бархатный голос, – вам нужны мои слезы или слюна. И со слюной несколько проще…
Сияющие фиолетовые глаза неожиданно оказались совсем рядом с глазами Реми, он вздрогнул и попытался оттолкнуть угрозу, но тут же поморщился от нестерпимой боли.
– Не сопротивляйтесь, тогда это будет не так противно.
То ли из-за того, что Реми не видел собеседника, то ли по какой-то иной причине каждый звук, каждое прикосновение чувствовалось острее. Он будто даже уловил пугающее дыхание на своей шее. Словно дикий зверь примерялся, как половчее откусить ему голову. Он попытался абстрагироваться и воспринимать происходящее как часть необходимого лечения. «Это то же самое, что проглотить горькую пилюлю, – уговаривал он себя. – Чем скорее решишься, тем быстрее станет лучше». Он приготовился испытать нечто ужасное.
Мужчина отчего-то медлил.
В голове Реми всплыла та ночь, когда он впервые влез в комнату шерьера. Если бы это существо, кем бы оно ни было, захотело его убить, у юноши не было бы и шанса. Лицо Микеля упрямо возникло перед мысленным взором короля, будто он видел его прямо перед собой. Реми почему-то хорошо помнил все его детали, мозг выдавал их одну за другой и рисовал слишком уж четко. Чем отчаяннее пытался юноша выкинуть все это из головы, тем больше мелочей подкидывала память.
Все происходящее казалось нереальным и даже глупым, а боль в ребрах была настолько нестерпимой, что Реми уже почти сдался на волю случая, но до него вдруг донесся отчетливый запах мандаринов. В голове тут же что-то щелкнуло, он пришел в себя и, прежде чем сообразил, что делает, инстинктивно двинул мужчине коленом туда, куда дотянулся.
Ребра вновь обожгло болью, но удар получился сильный, к тому же, видимо, пришелся по правильному месту, ведь его незадачливый спаситель всхлипнул и отшатнулся. Несколько мгновений до Реми доносились лишь рваное дыхание и хриплое покашливание, возня, а затем голос из темноты произнес:
– Что ж, так тоже можно…
В следующую секунду монарх почувствовал холодную шершавую ладонь на своих губах, и что-то круглое, похожее на крупную горошину, скользнуло в рот.
– Глотай, – велел мужчина, и вторая горошина последовала за первой. – Не пропадать же добру.
Реми не успел понять, как исчезла боль.
– Хватит… – шепнул юноша, жадно поглощая воздух, но едва он приоткрыл рот, как раззадорившийся спутник пихнул ему третью пилюлю. – Я уже в порядке…
– Уверен? А я думаю, чем больше, тем лучше. Чтоб уж наверняка.
Почувствовав, с каким азартом говорит мужчина, король осознал, что если ничего не предпримет, то вынужден будет проглотить с десяток неизвестных пилюль. Тогда Реми собрался и самым строгим тоном, на который только был способен, произнес первое, что пришло в голову:
– Микель, нет!
Прозвучавшее имя подействовало как отрезвляющая пощечина.
Шерьер поспешно отстранился. Аметистовые огни потускнели.
– Когда ты понял?
– Когда ты нес меня на руках, – честно ответил Реми. – Поверить не могу, что ты оставил на шее ключ, хотя и снял все остальное.
Микель чертыхнулся и, судя по треску, ударил кулаком в резную дверь. Они посидели в тишине.
– И все же я должен спросить, – нарушил наконец молчание король. – Ты так упорно доказывал, что испытываешь ко мне одну ненависть. Почему ты меня спас? Не из ненависти же?
Он говорил резко, но ждал ответа с замиранием сердца. Его собеседник прикрыл глаза, отчего все вокруг погрузилось в темноту, и начал:
– На самом деле я…
Раздался всплеск. Реми почувствовал, как его хватают и куда-то тащат, зажимая рот. Он попытался вырваться, но его сил для этого явно было недостаточно. Тихий знакомый голос шепнул в самое ухо:
– Замри, я это, я.
Руки разжались. Похоже, они с Микелем сидели за какой-то каменной глыбой в глубине пещеры.
