Королю в его голосе почудилась нотка сожаления. Микель что, готов потерять свободу из-за какого-то малознакомого человека? Он считает нормальным никогда не доверять никому, кроме своего запечатленного? А если этот судьбоносный балбес, не дай бог, умрет – прозябать в одиночестве, сходить с ума от потери и медленно угасать. Микель в своем уме?
Перед глазами Реми как наяву возникло лицо морского царя. Все это время король подавлял в себе эти травмирующие воспоминания, но теперь ему стало жаль мужчину. Он вспомнил вселенскую грусть, окутывающую весь его лик. Юноша попытался представить, что чувствовал этот человек. Сколько лет, десятилетий, веков он утопал в унынии, считая, что навсегда лишился единственного близкого по духу человека. Реми вдруг понял, что в тот момент, когда морской царь впервые увидел его, выглядел он не просто взволнованным, а почти безумным, решив, очевидно, что перед ним его Тихая Волна.
Король встал и побрел прочь из зала. Шерьер подскочил, собираясь последовать за ним, но наткнулся на холод.
– Не иди за мной.
Сейчас он был не в состоянии обсуждать услышанное с Микелем. Он просто не мог поделиться с ним своими переживаниями. Ему отчаянно не хватало воздуха.
Войдя в свою комнату, Реми настежь распахнул окно, прикрыл глаза и всей грудью вдохнул свежий деревенский воздух.
Ему не верилось, что он был так близок к рабству.
С детства он выполнял волю отца, следовал желаниям матери, был примерным сыном и образцовым королем. Нет, он не ненавидел родителей. Реми любил мать и уважал отца, но их желания все равно были для него бременем, неизбежностью. Реми желал лучшего для своей страны и подданных. Пусть долг монарха его и тяготил, но он делал все, чтобы не опозорить династию и позаботиться о народе. До поры до времени он не замечал, что его собственная жизнь, его личность растворяется во всем этом. Пока не стало слишком поздно.
Ночные вылазки и похищение безделушек притупляли чувство безысходности, но не могли избавить от него полностью. Реми задыхался. Задыхался от условностей, от вечного груза обязательств, от невозможности принадлежать себе. И вот Микель дал ему возможность сбежать от всего, стать свободным.
Но это была ловушка.
Оказалось, он был всего в одном шаге от того, чтобы нацепить на себя новые оковы, на сей раз навечно.
В дверь тихонько постучали. Реми стремительно обернулся, собираясь немедленно выставить шерьера, и обнаружил на пороге Мальтруя, спешащего прикрыть за собой дверь.
– Прости, что нарушаю твой покой, однако я подумал, что у тебя, наверное, много вопросов, – сказал он. – Не обещаю, что отвечу на все, но какую-то весомую часть твоего любопытства удовлетворить постараюсь. Итак, – он присел на край кровати, – что тревожит твое сердце и терзает разум?
Реми оттолкнулся от подоконника и несколько раз прошелся вдоль комнаты туда-сюда, судорожно перебирая в голове ворох накопившихся мыслей. В конце концов юноша сел на постель рядом с торговцем, всем видом демонстрирующим готовность слушать, и протяжно вздохнул. Он попытался выбрать самое главное и вдруг понял, что вовсе не хочет говорить о морском народе.
– Не знаешь, с чего начать? – спросил Мальтруй. – Начни с малого. Что-нибудь простое и не слишком важное, но не дающее тебе покоя.
Еще раз обдумав события последних недель, Реми с удивлением осознал, что его действительно давно по-настоящему беспокоит один вопрос. Тогда он собрался и наконец произнес:
– Как заставить Микеля слушаться меня?
Бровь торговца дернулась, но в остальном он ничем не выдал своей растерянности.
– Вам нужен раб?
– Это другое! – поспешно перебил его Реми. – Я просто беспокоюсь о нем! Он безрассуден и уже дважды обещал мне, что не ослушается, но недавно снова… Черт! Да этот кретин в любой момент может помереть на моих руках!
Мальтруй посмотрел на короля и мягко, по-отечески улыбнулся.
– Что ж, – сказал он, – то, что тебя заботит здоровье друга, похвально. Для начала мне хотелось бы уточнить несколько важных деталей. Скажи, отец когда-либо поднимал на тебя руку? Какие у тебя отношения с прислугой во дворце? Есть ли кто-то очень близкий? Ты кого-нибудь связывал? Пришлось ли это тебе по вкусу? Тебе нравится подчинять или же подчиняться?
С каждым новым вопросом Реми становился все пунцовее. Юноша не знал, куда прятать глаза, кисти казались будто чужими. Он теребил собственные пальцы, смущаясь, пока наконец нервы его не сдали. Реми понял, что, если не будет честен, ему не смогут помочь.
