Торговец тут же закрыл рот, скорчив испуганное лицо. Впрочем, глаза его продолжали улыбаться.
Тем временем юноша вновь повернулся к Микелю и очень сердито уставился на него.
– Ты! – Он ткнул пальцем в лицо шерьера. – Ты должен был хоть кого-нибудь предупредить, идиот! Я думал… Я… А-а-а-а-а!
Не найдя подходящих слов, Реми просто схватил Микеля за руку, втащил в ближайшую комнату и захлопнул за собой дверь.
По коттеджу разнесся заливистый смех Мальтруя, сопровождаемый ворчливыми проклятиями старого смотрителя.
Но это уже не волновало короля. Не теряя времени, он усадил Микеля на стул и сел напротив. Шерьер выглядел растерянным и невинным. Кто вообще мог поверить в то, что человек с таким взглядом имеет хоть какой-то злой умысел? Хотелось прояснить все здесь и сейчас и вместе решить, что делать дальше, но перед этим вызвать Микеля на дуэль и хорошенько отдубасить хотя бы подушками. Реми поднял руки, собираясь немедленно привести этот план в исполнение, и только тут осознал, что все еще сжимает свиток Мальтруя. Он вдруг понял, что прочитал лишь первую строку.
– Что это у тебя? – спросил Микель.
– Я зол, и прямо сейчас у меня руки чешутся хорошенько тебя побить, вот что происходит. Но одновременно чувствую, что сойду с ума, если с тобой случится что-то плохое. Поэтому не уезжай больше вот так, без предупреждения! Ты мой шерьер или кто? Будь рядом, понял?
С этими словами Реми попытался снова открыть свиток. Это оказалось не так просто, потому что шнурок, которым он был перетянут, спутался в ладонях юноши, а руки его от нервного напряжения дрожали и не слушались. Провозившись с минуту, он рассерженно вскрикнул и собрался уже просто разорвать злосчастную веревку, когда теплые шершавые пальцы забрали свиток и ловко развязали узел.
– Не знаю, что произошло, пока меня не было, – сказал шерьер, передавая королю свиток, – но я как раз подумывал о том, чтобы обсудить мое положение при дворе. Все-таки многое изменилось с того дня, когда ты согласился назначить меня на должность личного шерьера. Наверное, я больше не могу ее занимать.
Сердце Реми ушло в пятки.
– Так и знал, что ты не хочешь общения со мной. – Микелю показалось, что он всхлипнул. – Я в этом плох.
– Это неправда, – улыбнулся Микель.
– Правда, – насупился юноша. – Ты просто терпел мои нападки все это время, хотя и не был ни в чем виноват.
Шерьер устало вздохнул:
– Кто тебе такое сказал?
– Все эти глупые Тихие Волны! Они мне покоя не дают. Я тогда не догадался, почему ты меня все время спасаешь и переживаешь за меня, а потом отталкиваешь, а сейчас…
Микель потянул руку к макушке короля, явно что-то замышляя. Реми попытался увернуться, но шерьер все равно потрепал его по голове, взлохмачивая густую шевелюру, и, возвращаясь к разговору, отшутился:
– Не льсти себе. Мне было лишь немного одиноко. Временами.
Реми сердито спросил:
– А песни?
– Песни?
– Ты пел мне!
– Ну да, спел тебе разок. Так ведь и ты мне пел. Что-то не так с песнями?
Оба замерли, уставившись друг на друга.
– Лжец, – выплюнул король. – Я знаю, что то был не первый раз! Ты пел мне тогда, после вина с усыпляющим порошком!
Шерьер вздохнул. Он свесил ноги и принялся болтать ими, будто мальчишка, сидящий на краю пирса, и изучал пол, словно увидел в море рыбину. Они помолчали. Спустя пару минут Микель наконец повернул к Реми голову и начал:
– Я не лгал. Просто… недоговаривал.
– Дурак! – выпалил Реми. – Мы как идиоты распевали песни, не задумываясь о последствиях! А если бы ты случайно подчинил кого-нибудь, и бедолага стал бы покорным болваном? Что тогда?
Виноватая улыбка появилась на лице Микеля.
– Знал, что распереживаешься, – сказал он. – Но пусть даже это было немного рискованно, я все еще считаю, что поступил правильно. Этот риск был оправдан. Если бы мне представился еще один шанс, я сделал бы так же снова. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что тогда в купальнях, под водой, не сдержал крик и ранил тебя. Разумеется, я был виноват в твоей травме, так что мне очень хотелось, чтобы ты поправился. Мой голос может не только причинять вред, при правильном настрое он также оказывает некоторое лечебное и успокаивающее действие. Поэтому я и пел тогда тебе.
Они смотрели друг на друга несколько мгновений, пока Реми переваривал услышанное. Микель осознал, что сморозил, отступил на пару шагов и начал заикаться.
– Н-нет, я не имел в виду, что никогда раньше не пел или что мне плевать, что с тобой произойдет, когда ты услышишь мое пение. П-просто, как бы сказать… Где-то глубоко внутри меня существует твердая уверенность, что оно тебе не навредит. – Микель потер затылок и вздохнул. – Обидно, кстати, что ты спал и толком не слышал ту песню. А теперь, в свете последних событий, после рассказа Мальтруя, я даже не знаю, стоило ли тебе… Захочешь ли ты…
– Чего? Послушать, как ты поешь?
– Остаться рядом, быть близким другом такого существа, как я.
Король часто заморгал. За всем, что случилось за последний час, он начисто забыл об огромной проблеме, связанной с Микелем.
