Она ушла собираться, а Реми решил пройтись до пруда с карпами. Не успел он сделать нескольких шагов, как тишину прорезал истошный крик. Король кинулся к дому и ворвался в чулан. Представшая взору картина заставила его похолодеть. Привязанный к стулу разбойник вопил, в ужасе глядя на свои окровавленные пальцы. Его босые ноги тоже были в крови. Микель стоял чуть поодаль, сжимая в руках кортик. Алые капли падали на пол, оставляя темную лужицу. Лицо шерьера было точь-в-точь как тогда, на ярмарке, – лишенное всяких эмоций. Сердце Реми сжалось от боли, как будто в него только что вонзился этот самый кортик. И зачем он только позволил Микелю вести допрос!
Не говоря ни слова, Реми схватил шерьера за руку и выволок из чулана. Смотрителю, который при виде его шарахнулся в сторону, он бросил:
– Микелем я займусь сам, а вы позаботьтесь о нашем госте.
Пинком распахнув ближайшую дверь, король затолкал парня в ванную комнату, забрал у него нож и заглянул в глаза:
– Ну же, приди в себя!
Тот совершенно ни на какие слова не реагировал. Ни пощечина, ни щипки, ни другие резкие выпады не возымели эффекта. Реми почти минуту простоял в задумчивости, как вдруг его осенило.
– Как же там было…
Он набрал в грудь побольше воздуха и запел:
По мере того как колыбельная разносилась по комнате, застывший взгляд шерьера начал наполняться жизнью. Однако когда он заговорил, король услышал совсем не то, что ожидал:
– Я должен вернуться. Он почти…
– Нет! – оборвал его Реми. – Ты не можешь! Ты не должен! Я тебе не позволю! – Он почти кричал.
Микель слегка растерянно уставился на него:
– Но мы должны узнать, кто за всем этим стоит.
– Плевать мне, кто за этим стоит! Ты себя со стороны видел? Я… Я…
– Ты испугался.
Из глаз короля хлынули слезы. Он заколотил кулаками по груди шерьера.
– Кто тут испугался? Да ты просто стоял там весь в крови и пялился в пустоту! Я думал, ты уже перестал понимать, где ты и кто перед тобой! Ты мог убить его!
– Прости.
Они молча стояли еще какое-то время.
Немного успокоившись, Реми отошел на пару шагов и велел:
– Раздевайся.
– Зачем?
Король сердито посмотрел на него:
– Тебе нужно смыть с себя кровь, дуралей! И одежду сменить не помешает.
Шерьер не стал спорить. Отвернулся к стене, стянул заляпанные рубашку и брюки. Король, засучив рукава, переливал из ведер подогретую воду в большую белоснежную ванну на золоченых львиных лапах.
– Забирайся, – приказал он.
Микель молча послушался. Попытка шерьера помыться не увенчалась успехом: мыло выпало из ослабевших рук, а когда он наклонился, чтобы поднять его, тут же поскользнулся и чуть не вылетел из ванны. Благо Реми успел его поймать.
– Э-э-э, приятель, давай-ка лучше я.
Реми взял мочалку и принялся отмывать Микеля от крови. Когда дело дошло до оттирания пальцев, юноша ощутил знакомую грубость кожи, ту шероховатость, которая раньше казалась ему результатом усердных тренировок с фьютией, показателем мужественности и трудолюбия Микеля. Он развернул руку ладонью к себе. Вода давно перестала быть прозрачной, все вокруг пропиталось едким запахом крови. Шерьер сидел там с виду такой равнодушный, но на самом деле как никогда уязвимый. Реми вдруг увидел то, что заставило его вздрогнуть и невольно отшатнуться. Однако вскоре он уже вновь вглядывался в отметины, которых прежде не замечал.
– Что это?! – с болью воскликнул он.
– Последствия непослушания, – тихо ответил Микель.
Реми в ужасе смотрел на шрамы между его пальцев, где кожа была особенно тонка и чувствительна. Шерьер казался безучастным, но король чувствовал, почти слышал отчаянный стук его сердца.
– Это сделал тот учитель?
Микель задумчиво кивнул. Реми захлестнула ярость.
– Тварь!
Реми понял, что из глаз его текут слезы, только когда увидел пару прозрачных капель на руках.
– Все это давно в прошлом, – сказал Микель, пытаясь освободиться.
– Будь это так, ты бы не впадал в транс при каждом удобном случае, – серьезно ответил Реми и удержал его. – Может, телесные раны и зажили. Но те, другие, – он положил ладонь на грудь, – те, что глубоко внутри, постоянно напоминают о себе. И с этим надо что-то делать.
Теперь уже Микель вцепился в его ладонь, словно боялся остаться один.
– Откуда ты всегда знаешь, что надо сказать? – спросил он. – Кто научил тебя смотреть прямо в душу? Каким-то образом ты читаешь те мои чувства, которых я сам не понимаю… Спасибо.
Они сидели в молчании, пока вода окончательно не остыла. Говорить не хотелось. Любые слова казались лишними.
