Мелодия во мне полностью

– Вперед! Больше никаких разговоров! – снова приказным тоном говорит мне Андерсон. А я размышляю над последними словами женщины. Ничего себе! «Из своих источников»! И кто же это, интересно бы знать, из моего ближайшего окружения позиционирует себя в качестве источника? По всему получается, что отныне моя личная жизнь открыта для всеобщего обозрения. Причем на нелегальных началах, без согласия на то с моей стороны.

Андерсон поворачивается в сторону шустрой корреспондентки и, пока я продолжаю обдумывать услышанное, стремительно подходит к ней, почти к самому микрофону.

– Послушай меня, Пейдж! Отстань от нее! Отстань! Кому говорю! Она не обязана отвечать на все ваши вопросы! Ясно?

В два прыжка он возвращается ко мне. Я склоняю голову чуть набок, пытаясь оценить масштаб неловкости возникшей ситуации. Море папарацци, гости, собравшиеся на вечер в мою честь, и Андерсон, по-видимому, после всего случившегося уже успевший перебраться из списка актеров категории B в высшую категорию А, который бросился, как лев, на мою защиту.

– Рада видеть тебя, Андерсон! – весело кричит ему в ответ журналистка.

– Вы ее знаете? – спрашиваю я, когда он снова берет меня за локоть.

– Пересекались когда-то! – коротко роняет он, не сообщая деталей. И я довольствуюсь тем, что услышала.

– Стоит ли мне обеспокоиться тем, что у них появились свои источники информации обо мне? – задаю я свой следующий вопрос.

– Не стоит! – улыбается он. – Это лишь свидетельствует о том, что вы для них важная персона. Очень важная! Иначе они бы не стали обзаводиться такими источниками.

– Ха-ха-ха! – вымученно улыбаюсь я в ответ.

– Нет! Честно! Я ведь сам через все это проходил когда-то. Еще до того как… Понимаю, как все это неприятно! И разве я мог в этой ситуации не прийти на помощь к девушке, которая спасла мне жизнь?

Он открывает входную дверь и осторожно придерживает ее, пока я захожу внутрь. На какое-то время мы оба замолкаем. Стоим у двери и разглядываем поле боя, раскинувшееся перед нами. Последний миг тишины и покоя перед тем, как толпа возьмет нас в оборот и поглотит целиком.

– Оставайтесь рядом! – прошу я его. – Кто знает, с какими намерениями явились сюда все эти люди? Во всяком случае, добрая половина из них.

Андерсон еще крепче сжимает мой локоть.

– Не бойтесь! Я не отойду от вас ни на шаг!

Поначалу идея устроить вечер меня даже воодушевила. Новая Нелл согласилась с этим предложением семьи немедленно. И техно-музыка! Техно-музыка, встретившая меня у входа, тоже устроила, в умеренных дозах, конечно, но записи звучат с подобающей громкостью, достаточной для того, чтобы вдохнуть нужную энергию в само мероприятие. Но при этом достаточно тихо, что позволяет мне расслышать каждое слово, когда гости, которые подходят ко мне по очереди, чтобы поздороваться, называют себя или знакомятся повторно. Иногда, правда, возникают неловкие паузы. Не мешало бы всем приглашенным иметь при себе нечто вроде визитки, думаю я. Назвались бы, а потом сунули ее в руки той, кого они называют своим лучшим другом, и кто, избегнув верной гибели, потеряла в результате свою память.

Но в целом все очень неплохо. Душевная такая атмосфера! Воспользовавшись тем, что от меня отходит очередная порция гостей, на сей раз это мои бывшие однокурсницы по университету, Рори приносит мне стакан содовой. Лица всех этих женщин мне знакомы по фотографиям, запечатлевшим наши физиономии на многочисленных вечеринках в кампусе. Вот мы все вместе, одной кампанией, сидим, сдвинув кружки с пивом, и гогочем во все горло. Лица лоснятся от пота, бретельки лифчиков свисают из-под маек, словом, нам весело. И сегодня все они душили меня в своих объятиях, гладили по спине, и каждая извлекала из кармана или из сумочки свой смартфон для того, чтобы забить в его память наиболее удобную дату для следующей нашей встречи. Почему бы всем нам не собраться и не устроить настоящий девичник? Когда-то мы наверняка так и делали, особенно если съезжались в одном месте в одно и то же время. Правда, по словам Саманты, такое случалось нечасто.

– Жизнь берет свое и разводит всех в разные стороны. Слишком много дел! – говорит она с некоторым сожалением в голосе, будто это она одна во всем виновата. – Ты вечно торчишь допоздна в этой своей галерее. Я постоянно мотаюсь по работе то в Лондон, то в Гонконг; у других девчонок проблемы с тем, что не на кого оставить детей, няньки в дефиците и прочее.