Мелодия во мне полностью

Я целую Питера взасос, и он отвечает мне не менее горячим поцелуем, затем отбрасывает меня навзничь. Я чувствую вкус овсяных хлопьев на его языке и запах пива.

– Ты уверена? – спрашивает меня Питер. – То есть я хочу сказать, с прошлым покончено, да?

С моим прошлым покончено, это да! В моем прошлом – все. И одновременно ничего. И одному богу известно, что еще может случиться со мной вот так же сразу и навсегда. Мне хочется взвыть от отчаяния.

– Уверена! Мы должны. Вот! – отвечаю я, хотя следовало бы сказать: «Почти уверена. Давай попробуем. Вдруг у нас все получится как надо». Но сейчас у меня все не как у людей, и отвечаю я невпопад. К тому же я понимаю, что нам с Питером надо переступить разделяющую нас черту. В чем-то мама права. В конце концов, это всего лишь секс, моя дорогая! – написала она в своем последнем письме, присланном мне по электронной почте. Я на него так и не ответила.

Питер наклоняется надо мной и целует в губы, целует медленно, нежно, едва касаясь лица. А я в это время размышляю над тем, как я сама целовалась раньше. И как он, кстати, целовался со мной в нашей прошлой жизни.

– Не могу поверить, что ты выступила инициатором, – бормочет он мне в ухо. – Ты никогда так раньше не делала.

Питер припадает к моим губам и начинает целовать уже страстно, не скрывая своего желания. Он торопится, наваливаясь на меня всем телом. Я почти физически ощущаю, как у меня припухают губы, чувствую кожей лица его щетину двухдневной давности.

– Пожалуйста, не торопись, – предупреждаю я его. – Помедленнее! Иначе ты мне сделаешь больно.

Он на мгновение отрывается от меня и улыбается. Что-то в этой улыбке есть и по-мальчишески беззаботное, и одновременно грустное. Потом он осторожно начинает расстегивать мою блузку.

– Никогда в жизни я не сделаю тебе больно!

Двумя часами позже звонит привратник.

– К вам поднимается ваша сестра, – сообщает он мне в трубку и, попрощавшись, отключает домофон.

Питер еще спит в спальне. Заснул почти сразу же после нашего секса. Правда, вначале поохал и поахал над тем, что мы умудрились сотворить друг с другом. И это несмотря на все мои физические увечья, которые все еще дают о себе знать, и на мою подорванную веру в собственного мужа… Словом, несмотря ни на что! Зато потом у него почти сразу же наступил отлив. Я увидела, как мгновенно отяжелели его веки, а вскоре он перевернулся на спину, дыхание его стало ровным и глубоким. Какое-то время я молча понаблюдала за тем, как мерно вздымается и опускается его грудь, а потом перебралась на кушетку в гостиной и включила телевизор. Вроде сам по себе секс был хорош. Хотя, с другой стороны, сравнивать мне не с чем. Но кажется, все прошло неплохо. Да и какая разница? Все равно ведь не помню, как я спала со своим мужем до того, как… Но к счастью для нас обоих, хоть вспомнила, как это надо делать. Мы еще даже посмеялись, явно испытывая обоюдное облегчение от того, что я, оказывается, забыла далеко не все.

– Только что из койки, как я вижу, – приветствует меня Рори, когда я распахиваю перед ней дверь, а потом закрываю снова на замок. – Не стоило бы начинать все сначала.

– Но он же мой муж! Не вижу в этом ничего предосудительного.

– Просто… просто я удивлена! Зная, что ты сейчас в курсе всего, что было, я бы ни за что не подумала, что ты отреагируешь на похождения своего мужа именно таким образом. Не ожидала!

Какое-то время Рори молча разглядывает меня, видно, раздумывая, сказать или не сказать то, что ей пришло в голову только что в качестве последней точки к нашему разговору.

– А в тебе гораздо больше от мамы, чем я предполагала раньше! – наконец изрекает она и направляется прямиком на кухню, через какое-то время снова появляется в гостиной с бутылкой диетической колы в руке.

– С чего ты взяла? – возмущаюсь я. – Неправда! Пожалуйста, не говори так.

– Ну они же с нашим отцом постоянно начинали все сначала! Уж и не упомню, сколько раз они мирились. Вот и тебе передались мамины гены, не иначе. Ни за что бы не подумала, зная тебя, прежнюю. Между прочим, тебя в университете называли Снежной королевой.

– Тоже мне, верх оригинальности! – фыркаю я в ответ.