Тен пытался отговорить меня брать с собой Нев, но я убедила его в том, что она нуждается в этом. Хорошо это или плохо, но она должна составить собственное мнение о своей матери.
Когда мы сели в машину, я сказала маме, что нам нужно заехать в дом Диланов. Я почти уверена, что она решила, будто я хочу увидеться с Теном. Я включила радио и услышала, как ведущий обсуждает мое выступление в Райман-Аудиториум, которое они будут транслировать на своем канале и на своем веб-сайте. Я выключила радио. Мне не нужно еще больше ос, жужжащих внутри. Да, ос. Я считают, что бабочки в животе порхают исключительно от приятных ощущений.
Когда особняк появился в поле зрения, я написала Тену, что мы уже у входа. Он вышел вместе с Нев и проводил ее до конца тропинки. Нев надела маленькое черное платье с красными сердечками, которое мы купили во время нашего нашествия на торговый центр. Она надела его вместе с парой черных ковбойских сапог и джинсовой курткой.
Никаких джинсов и леггинсов.
– Привет, ребятки, – сказала мама через мое открытое окно.
– Привет, Джейд. – Тен открыл заднюю дверь.
– О. Ты… поедешь с нами? – Ее взгляд устремился к дому, будто она ждала, что Джефф вот-вот выскочит на тропинку.
– Да, – ответил Тен.
Я повернулась в тот момент, когда он занял заднее сиденье рядом с Нев.
– Так ты тоже идешь? – задыхаясь, спросила я.
– Я пропустил твое первое выступление, – сказал Тен. – Не хотелось бы пропустить и второе. – Должно быть, я выглядела так, будто вот-вот расплачусь, потому что он добавил: – Обещаю вести себя хорошо.
Я заморгала, сердце сжалось в моей груди. Я знаю, как сильно он презирает Мону. Я знаю, как сильно он хочет, чтобы у меня была другая страсть, кроме музыки. И все же он здесь.
Он пристегнулся.
– Пристегнись, Нев.
Нев закатила глаза, но все-таки пристегнулась ремнем безопасности.
Мама все еще не завела машину.
– Эм. А Джефф знает?
– Да. Я ему сказал, – ответил Тен.
– Ты сказал ему? – пропищала я.
Тен кивнул.
– И он не возражает против этого? – спросила мама.
– Его это вполне устраивает.
Мама приподняла бровь.
– Обещаю, Джейд, – сказал Тен. – Я не доставлю тебе неприятностей.
– Тогда ладно. – Мама наконец завела машину и отъехала с подъездной дорожки.
После нескольких минут всеобщего молчания Нев спросила:
– Ты нервничаешь, Энджи?
– Да. – Я решила не спрашивать ее о том же, потому что знала, как она себя чувствует.
С тех пор как мы отъехали от их дома, Нев все время трясла коленями и наматывала на указательный палец длинную прядь волос.
Когда Райман-Аудиториум появился в поле зрения, осы стали еще более настойчивыми. Я надавила руками на живот. Вдруг я засомневалась, что смогу это сделать, но потом вспомнила, почему вообще я все это делаю. Для Нев.
Я вдыхала через нос и выдыхала через рот, когда мама проезжала мимо орды папарацци, стоявших за полицейскими оградами. Мы заранее послали номера, чтобы охрана пропустила нас без промедлений.
Вспышки были все равно, но надеюсь, изображения будут слишком размытые, чтобы использовать их. По крайней мере, у Тена хватило смекалки заставить сестру пригнуться еще квартал назад.
Мы припарковались за блестящим хромированным фургоном с логотипом Моны Стоун. Женщина с вьющимися волосами и в очках, с которой я столкнулась в отеле, подошла к машине. Когда она увидела меня, выходящую из машины, ее глаза немного расширились.
– Я тебя знаю, – сказала она.
Когда Тен и Нев вышли из машины, женщина так побледнела, что я забеспокоилась, как бы она не упала в обморок.
– Жаль, что ты не предупредила нас заранее… что тебя сопровождают, – сказала она.
Я засунула большие пальцы в пряжку ремня джинсов. В отличие от Нев я не стала наряжаться. На мне простая белая майка и мои любимые узкие джинсы.
– Я написала вам по электронной почте, что приеду со своей семьей.
Ноздри женщины раздулись.
–
– Может быть, наша мать сумеет всех нас пропустить? – насмешливо сказал Тен.
В глазах помощницы вспыхнуло раздражение.
– Я посмотрю, что можно сделать. – Она исчезла за тяжелыми дверями Райман-Аудиториум.
– Думаешь, она нас не впустит? – пробормотала Нев.
Я обняла ее одной рукой за плечи.
– Если ты не войдешь, то и я не войду.
Ассистентка вернулась, поправила очки на переносице. Она придержала дверь открытой и жестом пригласила нас войти в храм музыки.
Мона стояла в проходе, указывая на что-то на сцене мужчине с наушниками, ее мягкий, медовый голос струился, как карамельный солнечный свет.
Плечи Нев напряглись, когда мы приблизились к ее маме. Когда Мона повернулась, Нев остановилась. И вдруг она начала дрожать.
Золотистые глаза Моны Стоун вспыхнули при взгляде на дочь, потом застыли на сыне. Мое сердце стало совершенно спокойным. Я едва осмеливалась дышать, боясь испортить атмосферу своими страхами.
Тен наклонился ко мне и прошептал:
– Я пойду поищу место где-нибудь сзади.
Когда он ушел, взгляд Моны последовал за ним, прежде чем снова остановиться на мне. Наконец она сделала шаг вперед.
