— Ай! — взвизгнул кот и резко развернувшись, выронил крышку, которая с грохотом свалилась на пол.
Звук был такой, что показался выстрелом царь-пушки.
Ворон спрятал голову под крыло. Кот взвился под потолок, и что было мочи сиганул вверх по лестнице. Серафим, не помня себя от ужаса рванул следом.
Они оказались в крошечной комнатке, в которую с трудом поместилась небольшая кровать и тумбочка. В углу, на полу стояла спортивная сумка.
Ворон долго прислушивался не раздадутся ли снизу торопливые шаги, но всё было тихо.
— Прибыли! — уведомил ворон. — Это её комната, её вещи, хватай и уносим лапы, пока все не встали!
Кот сидел в углу, держась за сердце и тяжело дыша. Он дважды пытался что-то сказать, даже поднимал лапу, чтобы указать на дверь, но тут же хватался за сердце.
— Прекрати паясничать! Твоя любовь к еде до добра не доведёт. Вот зачем ты полез в тарелку?
— Я⁈ — зло ответил кот. — Я должен был удостовериться, что в новом мире всё по-старому, и… И… И еда не отравлена, да!
— Я тебе конечно верю, разве могут быть сомненья? — хрипло пропел ворон. — Угу, счас, как же… Ты собирался его съесть!
— И что? Я должен всё попробовать на вкус!
— Э-э-э… Точно всё? Могу предложить свежий, куриный…
Кот замахал на ворона лапами и в ужасе зажал лапами мордочку.
— То-то же… Дегустатор выискался. Всё, садись пиши записку, да в современном стиле. И смотри мне, без ошибок!
— Раскомандовался! — прокряхтел кот и сел на кровать. — Сам знаю! Не учи учёного!
Кузьма, словно из воздуха выхватил лист бумаги и шариковую ручку, покрутил её в лапах рассматривая, и недовольно хмыкнув, задумался.
— А чего писать-то? — смущённо спросил он.
— На-ча-ло-сь! — раздражённо проворчал ворон. — Ты же у нас у-у-чёный, вот и думай!
— Да откуда ж я знаю-то? — взвился кот. — Ты у нас мудрый на всю голову, вот ты и придумывай. Диктуй, а я запишу.
— Кхе-х… — откашлялся ворон. — Ладно, пиши:
Кот утвердительно кивнул, и решительно отодвинул лапой ворона.
— Свет загораживаешь! — проворчал кот. — Что там дальше?
— А что ещё-то?
— А про бабулю?
— А, ну да… Записывай:
Кот старательно выводил буквы, и так увлёкся, что в конце подписал:
— Дурень! — захлопал крыльями ворон. — Вот дурень! — негодовал он, отвесив крылом звонкий подзатыльник коту.
— Ай! — взвился кот. — Чего сразу драться-то? Что за рукоприкладство! — обиженно ворчал он. — Больно же! Всяк норовит Кузеньку обидеть. Да ну вас всех, уйду я от вас, и живите как хотите.
— Зачеркни! — требовательно заявил ворон. — Где я тебе ещё лист пергамента достану?
— А вот и не буду!
— Зачеркни!
— Вот тебе надо — ты и зачёркивай! Угодник куриный. А я пошёл.
Кот подхватил сумку и вышел из комнаты.
От бессилия, ворон с размаху приложился головой о раму.
Кузьма не торопясь спускался с лестницы, держа в лапах сумку. Уже миновав последнюю ступеньку, на повороте к кухне, он нос к носу столкнулся с Саней, который направлялся проведать Татьяну.
— Здрассьти. — вежливо поздоровался кот, и пошёл дальше.
Молодой человек замер на месте, потом обернулся и посмотрел в удаляющуюся спину кота.
— А… Сумку куда понёс? — придушенным шёпотом спросил он.
— Домой! — небрежно бросил кот, и вальяжно махнув пушистым хвостом, скрылся за дверью.
— Сплю… Наверное, я просто ещё сплю и мне снится сон. — прошептал Саша и поплёлся обратно в спальню.
Яга глаз не сомкнула от беспокойства. А ну как не справятся её верные помощники — все усилия прахом пойдут.
Васятку едва спать уложили, всё рвалась к новой подружке, сон её охранять.
Нафаня тем временем первый этаж переоборудовал. Пришлось магию применять, для расширения пространства. Избушка чуть поскрипела, но изменения выдержала. Теперь первый этаж был поделён на две комнаты: кухоньку с печью, столом круглым, буфетом пузатым, и спаленку: кроватью с балдахином, огромным зеркалом, сундуками вместо лавок и ковром дивным узорчатым с лебедями и озером — Василисиным подарком, что на стене красовался.
Домовой во все комнаты новомодные люстры повесил. На кухне, прямо над круглым столом, пузатый матерчатый абажур подвесил, с бахромой и стеклярусом, как Яга заказывала. Ей в спаленку лампу настольную поставил, всю в цветочек и с оборочками — больно уж Ягусе она по душе пришлась. В общем, улучшил всё, насколько мог.
Яга радовалась, как девчонка, ахала и хлопала в ладоши. Только от шкафа плательного наотрез отказалась, всё ей казалось, что сейчас оттуда какая-нибудь бабайка выскочит — с младенчества двери не любила, мама в детстве сказок страшных нарассказывала, вот и… Поэтому, гардероб сложили по-старинке — в сундук.
