Тем временем колокольцы на дощечке Нафаниной мелодично позвякивали, сообщая о гостях прибывших. Первым делом, лешие с мавками на полянку заселились, чуть позже, Горыныч в свою пещеру перебрался, кикиморы к болотцу пожаловали, русалки в озеро бултыхнулись всем скопом — то и дело смех заливистый слышался. Радовались значит, по душе им новое место пришлось.
Нафаня с ног сбился гостей встречая, да расселяя. Но улыбался, доволен был, нет — нет да кафтанчик новый рукой огладит, на сапожки сафьяновые полюбуется, пылинку смахнёт.
Яга по кухне металась, да в окна поглядывала — не летит ли Серафим, не бежит ли Кузенька. Только присела, как дверь отворилась, на пороге появился запыхавшийся Кузьма с сумкой.
— А ворон где? — испуганно спросила Яга.
— Понятия не имею. — недовольно ответил кот, и поставил сумку на сундук. — Не вожусь я с ним боле, не разговариваю. Совсем распустился, избил меня, по самым нежным местам метил, хочешь покажу?
Кот повернулся спиной к Яге. Та от смущения глаза ладонями закрыла.
— Верю, верю, Кузенька. — торопливо ответила она.
— То-то же… Вот… Синяк будет… Как я теперь гостям покажусь, синий весь, а? — плаксиво спросил кот. — Я готовился, речь писал для пира праздничного, а теперь, как кот помойный беспризорный выгляжу!
— Тю на тебя! — примирительно махнула рукой Яга. — Ты ж пушистый весь! Вон, шкурка аж лоснится вся, от сметанки. А домовой тебе колбаску твою любимую приготовил, вон, в печи томится, тебя дожидаючись.
— И не уговаривай… — грустно вздохнул кот. — Нет у меня настроения, и колбасы мне вашей не надобно боле. Уйду я от вас, коль не нужен стал… — Кузьма всхлипнул, и отвернулся от Яги.
— Эт чегой-то? Да где ж это видано, чтобы ты, да от колбаски отказывался, на сковородочке шкварчащей? Не заболел ли ты часом друг мой любезный? Надышался в мире новом ядами, отравился нето?
— Кар-раул, цирк уехал кота оставили! — раздался от окна недовольный голос Серафима. — Отравился он! Меньше есть надо! Посади его Яга на диету, на трёхразовое питание — понедельник, среда, пятница. И похудеет, и чаще думать начнёт!
— Видишь? — плаксиво обратился кот к Яге. — Какая тут колбаса, коль жизнь не мила с такими-то друзьями.
Яга перевела удивлённый взгляд с кота на ворона и обратно.
— Чего натворили, ироды? — шёпотом не предвещающим ничего хорошего, спросила Яга.
— Это всё он виноват! — Кот указал лапой на ворона, тот нахохлился и спрятал голову под крыло.
— Кто ответ держать будет? — грозно спросила Яга.
Ворон расправил крылья, гордо выпрямился и поклонился Яге:
— Дозволь слово молвить, хозяюшка. Коль уж мне ответ держать придётся, то пусть хоть без прикрас рассказ будет. — ворон недовольно покосился в сторону рыдающего в углу кота.
И рассказал ворон Яге всё без утайки, и про трапезу кота у болотца, и про палочку волшебную, что жезлом зовётся, и про гаишника спящего, и про крышку со стола свалившуюся с диким грохотом, и про записку с подписью
Яга внимательно слушала, потом косынку сняла, да в неё уткнулась, глаза промакивая, плечи её содрогались.
— Ну что, доволен пернатый? Довёл Ягусю до слёз? Уж и промолчать не мог, обязательно наябедничать надо было? — отчитывал Серафима кот. И обняв Ягу за плечи, начал её уговаривать: — Так ничего ж не случилось, живы все. Подумаешь, явился двоим и что? Крепче спать будут.
— Всё, не могу больше! — Яга отняла косынку от глаз и расхохоталась в голос. — Уморили, архаровцы! Это ж надо было, а? Простое дело, так ведь и его чуть не провалили с треском!
— Та-ак… Чуется мне, что колбасы не будет. — проворчал кот, и направился к двери.
— Вот не пойму я, чего вас мир не берёт? Ты, пушистый, сам шкодишь, а потом виноватых ищешь, а ты Серафимушка, слишком уж перемудрил со строгостью. Будет вам, живите в любви и согласии, посмотрите, мир вокруг — прекрасен! — мечтательно вздохнула Яга. — Столько всего нового, чудесного, необычного, а вы друг на друга, да разве ж можно так?
Ворон от стыда голову под крыло спрятал, кот глаза опустил, виновато водя задней лапой по полу.
— Прости, Ягуся… — прошептал кот. — Виноват я. И ты, Серафимушка, прости. Шалю я, а что делать, если шалость так и лезет из меня? А ведь без проделок и жить скучно! Я, всё-таки кот, мне по чину положено шалить, да безобразия нарушать, и сметанку из разных укромных уголков тырить. Вот ведь, казалось бы, и есть не хочу совсем, а натура такая, увижу — стырю однозначно. Простите кота вашего, Кузеньку. — кот просительно посмотрел на Ягу и протянул к ней передние лапки.
Яга протянула к коту обе руки, тот тут же бросился в её объятия, ворон встрепенулся, и взлетел к ней на плечо. Пообнимались дружно и отпустили обиды.
