– Ты считаешь, что она способна на это? – насмешливо спросил Дьявол.
– Любая другая женщина, столь же невинная, как Каролина, столь же несчастная и одинокая, сдалась бы на ее месте, – печально промолвил Луицци.
– Любая другая, несомненно, барон, – сказал Дьявол, – любая другая, возможно, не устояла бы, но только не Каролина.
– Каролина! – радостно воскликнул Луицци.
– Да, Каролина, в которой ты усомнился, только это тебе оставалось – усомниться в добродетели единственной непорочной женщины, – Каролина, с силой вырвавшись из рук Эдгара, вскричала, как бы внезапно озаренная светом свыше (ибо должен тебе признаться, барон, тут вмешался сам Господь):
«О! Так вот он – грех! Никогда! Нет, никогда!»
И тут Эдгар одним словом уничтожил весь проделанный путь, у него в руках была женщина, которую он, возможно, и смог бы убедить, что не в этом грех, но он имел неосторожность тут же воскликнуть:
«Если это грех для других женщин, то это не грех для вас, для вас, бедная, несчастная, всеми брошенная женщина, для вас, которую неосторожный брат отдал в руки бесчестного мужа, для вас, лишенную имени вашего отца, для вас, которая ничего не должна обществу, ибо оно ничего для вас не сделало!»
Дьявол умолк, а Луицци, внимательно посмотрев на него, спросил:
– И что она ответила на столь справедливые обвинения против нас всех?
– Она ответила очень просто, указав на небо: «Общество не судья мне, сударь».
Сатана наблюдал за впечатлением, которое произвели слова Каролины на Луицци, а тот сказал:
– Ты осмелился повторить мне ее слова, ты не боишься, что я воспользуюсь ими?
– Когда ты узнаешь, чем закончилась история твоей сестры, – ухмыльнулся Дьявол, – ты воспользуешься ими, если захочешь.
После столь достойного ответа было бы справедливым, не правда ли, хозяин, чтобы небо послало на помощь несчастной Каролине какого-нибудь защитника, который спас бы ее, какое-нибудь событие, которое избавило бы ее от новых домогательств дю Берга, поскольку подобные сцены повторялись вновь и вновь, и, однако, Каролина устояла, черпая в себе самой больше сил, чем другим дают семейные узы, она устояла не только перед своим одиночеством и покинутостью, но и перед своей любовью, ибо она полюбила Эдуарда, и после того горя, которое ты ей принес, ей пришлось противостоять тому, которое принес ей дю Берг, поскольку, решив во что бы то ни стало завладеть этой женщиной, он не остановился ни перед чем, чтобы сломить ее сопротивление. Понемногу он дал ей почувствовать приближение нищеты, он оставил ее один на один с безжалостными кредиторами, дал почувствовать хамство слуг, все, что приносит сердцу отчаяние, которое заставляет пасть, и беспрестанно повторял ей, когда видел, как она плачет и расстроена:
«Будь моей! И я верну тебе богатство, счастье и уважение».
На что Каролина отвечала ему раз за разом:
«Мое богатство не на этом свете, мое счастье нисходит на меня свыше, а уважение я ношу в себе самой».
– Достойная сестра!
– В самом деле достойная сестра, – согласился Дьявол, – так как новость о нависшем над тобой обвинении наконец дошла до нее, она застигла ее в тот момент, когда нищета была уже полной, в час, когда у нее уже почти не оставалось сил, чтобы бороться за себя, но, когда она узнала о твоем несчастье, она нашла в себе мужество, чтобы прийти к тебе на помощь. Госпожа де Серни тайком бежала с тобой, со своим возлюбленным, который спасал ее. Каролина бежала тайком, чтобы ускользнуть от того, кого она любила, и помочь брату, который бросил ее на произвол судьбы. Леони бежала с богатым человеком, и стоило ей испытать несколько часов лишений рядом с тобой, как ты уже жалел ее, а она спала на твоих коленях. Каролина ушла одна, пешком, она просила милостыню, чтобы принести слово утешения тому, кто погубил ее, ибо ты погубил ее. Ничто не миновало ее: ни грубость трактирщиков, ни гнусные предложения прохожих, ни голод, ни жажда, ни усталость, от которой засыпают на краю дороги, и таким образом день за днем, час за часом, минута за минутой. Смертельно уставшая и изнуренная, она добралась до того самого постоялого двора в Буа-Манде, который Жюльетта покинула, чтобы пойти путем порока, и где ты встретил ее в роскошном экипаже.
Луицци повесил голову под градом жестоких обвинений Дьявола, а тот продолжал:
– На этом проклятом постоялом дворе, хозяин которого уступил ей нищенское ложе, находились еще две страдающие женщины: Эжени и госпожа де Серни.
– Как? Обе?
– Обе, обе, хозяин, – ответил Дьявол.
– А как они там оказались?
– Я расскажу тебе, если ты сочтешь, что у тебя еще есть время слушать, уже четыре часа прозвонили.
Луицци подсчитал, что у него остается еще двадцать часов, чтобы сделать свой выбор, и приказал Дьяволу продолжать.
– Однако, – добавил он, – сократи свой рассказ, особенно собственные комментарии, которым ты с таким удовольствием предаешься, я избавляю тебя от необходимости тратить на них время.
