Машину мы переоборудовали. Брезент подняли выше. В задней стенке сделали дверцы. Вырезали два окна и застеклили небьющимся стеклом. Внутри полностью обтянули суконными трофейными одеялами. Установили небольшую металлическую печку. Ножки печки были намертво приколочены к полу. Такая печка могла топиться и на ходу машины. Сама печка была сделана с двойными стенками. А пустота между стенками была заполнена галькой с песком. Эту печку нам смастерил латыш. Он был мастер на все руки: и столярничал, и плотничал, и кузнечное дело хорошо знал. Хутор его был не так далеко от нашего лагеря. И нам там приходилось бывать. У него была своя мастерская и кузня. Работал он вместе с отцом и сыном. Все у них было механизировано, но вот двигатель только старый был. И этот латыш просил, чтобы ему достали автомобильный мотор. Ничего, мол, не пожалею. Старшина Гуранов пообещал ему достать такой мотор. И слово свое сдержал. Где-то он обнаружил разбитую немецкую машину, но сам мотор был целый. С помощью помпотеха Гуранов доставил этот мотор латышу. А дня через два после этого он у него уже работал. С Гурановым у него завязалась дружба. Каждый раз, когда Гуранов возвращался от него, он обязательно приносил что-нибудь: тушку барана, или другого мяса или сала, одного самогона перетаскал целое ведро. Короче говоря, в обиде никто не остался. Батальонная кухня готовила неплохо, но дело в том, что никакого разнообразия. Каждый день одно и то же. Врач Незамов жил в машине, в машине и вели прием больных. Санитар Коротун из дополнительного офицерского пайка иной раз кое-что готовил врачу. Я же находился вместе с санитаром в землянке, и питались вместе. Свой доппаек я отдавал в общий котел. Мы даже на кухне не всегда получали обед. Дело в том, что старшина Гуранов частенько приносил свежего мяса, и мы из него готовили обед или ужин. Раз врач нас сторонился, то и мы делали также. Его не приглашали. С каждым днем наши отношения с врачом ухудшались. Дело дошло до того, что врач никому из нас не стал доверять аптечку. Ящик с медикаментами и перевязочными материалами все время был на замке. Боялся наверно, что спирт попьют. Это исключено. Никто его из нас даже не пробовал. Весь он доставался врачу. Все время пил он его помаленьку. А ведь получали его не так уж редко. Из-за этого спирта и началось все. Я как-то заикнулся при враче, что, мол, спирт получаем, а куда его расходуем – неизвестно? И аптечка все время под замком? Это непорядок. Что это? Врач не доверяет фельдшеру? И этого было достаточно. Врач начал на меня строчить рапорт за рапортом. Хотел очернить меня. Обоих нас вызвали в штаб. Врач добивался, чтобы меня убрали из батальона, так как со мной невозможно работать. Никакой согласованности. Не подчиняется. С санитарами ведет себя по-панибратски. Вскоре все разрешилось. Вместо меня из батальона убрали врача Незамова. Его перевели в саперный батальон нашего же корпуса. К нам в батальон прибыл новый военврач капитан Кокоровец Степан Григорьевич. Он прибыл из госпиталя, где находился на излечении после ранения. Прибыл, принял дела, собрал нас всех и заявил: «Я не Незамов, мать вашу так…Я у вас наведу порядок! Кто не будет слушаться меня, всех повыгоняю к чертовой матери! И на тебя не посмотрю, военфельдшер. У меня никто не будет отсиживаться около кухни. Во время боя все будете находиться вместе с солдатами! И я там буду! Поняли меня? Согласны с таким врачом работать?».
Но жить наш новый врач стал тоже в машине. В землянку к нам, правда, ходил все время. Аптеку тоже никому не доверял. Тоже боялся, что утащат спирт. А кроме аптеки хранить его негде было. Раз не доверяет, пусть…Дело его. Но спирт он пил. Всегда был навеселе. Вскоре у него появился товарищ – начальник особого отдела батальона капитан Кутш. Дружба дошла до того, что капитан Кутш перебрался на жительство в санитарную машину. Днем и ночью было слышно, как они в машине поют песни. Понятно, что спирт сейчас они хлещут на пару. Мы их про себя прозвали Лемешев и Козловский. Сейчас в санитарной машине больных не принимали. Прием был в землянке. В санитарной машине капитан Кутш вел допросы. Странно. Даже очень странно. Но приходилось мириться. С этим капитаном Кутшем связка плохая. Он быстро припишет контрреволюцию. А потом, попробуй, докажи, что ты не виноват. Нет…Пусть уж лучше они пьют вместе. Мешать не будем.
