Наутро действительно началось светопреставление. Стоял сплошной гром. Даже блиндаж трясло. Чтоб выскочить наружу, нечего думать, сразу накроет. Снаряды и мины ложились рядом с блиндажами. Наш блиндаж был в три не особо толстых наката. От небольших снарядов и мин может и выдержит, а от больших – нет. Все разнесет. А гром не утихает. Снаряд разорвался у самого входа и вышиб дверь. Несколько человек, стоявших у дверей, сшибло с ног. Двоих убило сразу насмерть, а некоторых ранило. Затем – прямо попадание в перекрытие. Землянку даже тряхнуло. С потолка посыпалась земля, и стало даже просвечивать. Два наката разбросало, а третий выдержал. А в блиндаж наш все время кто-нибудь, да забегал. И раненые, и не раненые. Перебрались сюда и штабные работники. Не все…Некоторые погибли. В штабной блиндаж было прямое попадание. Перекрытие выдержало, но блиндаж обвалился. Разбиты рация и телефон, убило радиста, телефониста и нескольких связистов. В нашем блиндаже скопилось уже человек 30, кроме раненых. Некоторые были совсем не из нашего батальона. Заскочил какой-то пожилой майор с оборванной кистью. Сразу же за ним еще два офицера. И в это время снова снаряд или мина шлепнулась на блиндаж. Часть перекрытия рухнула. Многих придавило. Нескольких убило, многих ранило. Вот и попробуй, окажи помощь в такой обстановке. Даже негде уже пошевелиться. Снова снаряд ударил в блиндаж. На этот раз обвалилась стена и разбросало несколько бревен у перекрытия. Перекрытия почти уже нет. Если еще одно прямое попадание будет, то все превратятся в куски мяса. Сейчас это уже не укрытие, а самая настоящая могила. Но, однако, из нее никто не уходил. Снаряды и мины продолжали падать у самой этой могилы. Думал ли кто из нас тогда, что мы останемся живы? Трудно за всех сказать. Но у меня было такое ощущение, что это уже все… На наше счастье, ни один снаряд больше не угодил сюда, хотя рвались совсем рядом. Такой обстрел продолжался весь день. Ни на минуту не утихал. Ночью же наступила тишина. Прибыли машины. Приехал и наш врач. Раненых было много. Отправляли на разных машинах. Этой же ночью из блиндажей ушли. Расположились в окопах, поближе к ротам. Хотя и сильный был огонь прошедшим днем, а в ротах раненых было немного. А убитые были, в основном, от прямого попадания в окопы. Ранены были в основном те, кто находился в блиндажах.
Ночь прошла спокойно. С наступлением следующего дня огонь со стороны противника был редкий. Молчали и наши. Под вечер показалась немецкая авиация. Груз сбросила где-то в нашем тылу, от нас далеконько. Поздно вечером приехала кухня. Во время раздачи пищи немцы выпустили по нашему расположению одну единственную мину. Разорвалась эта мина недалеко от кухни, один из осколков убил насмерть санинструктора таджика Мамеда. Вот уж действительно, не знаешь, когда и где умрешь. Мамед уже не новичок. Участвовал во многих боях. Под любым огнем врага полз к раненому и оказывал помощь. И даже ни разу не был ранен. А погиб совершенно где-то нигде. Ведь только-только он был у меня перед самым ужином, приносил водку. Водку он получал, но не пил. Никогда в жизни, говорит, что не пил. А пил только хорошее вино. Но вино же нам не давали. Водку приносил он мне, кроме меня никому не отдавал. И вот его уже нет…
Нашу бригаду опять перебросили на другой участок фронта. Несколько дней отдыхали. Уже третий день шли ожесточенные бои. Нас пока не трогали. Но вот когда прорвали линию обороны врага, наша бригада была введена в прорыв. Не только бригада, весь 19-й танковый корпус был введен в этот прорыв. Начались наступательные бои. Противник особого сопротивления не оказывал. И только в небольших городках или на подступах к ним завязывались ожесточенные схватки. Особенно сильным был бой за городок, кажется, Паневежис. Городок был окружен. Положение врага было безвыходное, но оружия он не складывал. Чем сильнее сжималось кольцо, тем больше сопротивлялся враг. Вместе с немцами тут находились и власовцы. Вот поэтому они и дрались до конца. И все же немцы сдались. Сдались и власовцы. Да их уже и не узнаешь, все они в одной форме. Всех раненых пришлось поместить в жилых домах. Раненые сейчас находились почти все вместе со всей бригады. С ними остались врач какого-то батальона и две девушки.
Наступление продолжалось. Освобождали один за другим хутора и небольшие села. Боев почти не было. И только на третий день встретились с сильным противником. С ходу его сбить не могли. Опять перешли в оборону. Но ненадолго. Вскоре нас снова перебросили на другое место. В дороге находились около двух дней. Остановились в лесу, недалеко от передовой. До нашего приезда здесь шли ожесточенные бои, и наши войска продвинулись на 15-20 километров. Сейчас противник находится на ранее приготовленных, сильно укрепленных позициях.
