После этого случая конвойные прямо озверели. А старший конвоя, долговязый немецкий офицер, коверкая русские слова, так и заявил пленным: «Если кто еще попытается бежать, конвойные будут открывать огонь по всей колонне пленных. Предупреждаю, дисциплину не нарушать!» Снова колонна двинулась. Остались лежать на снегу наши товарищи, первые жертвы фашистского плена. Совсем немного прошли от этого места, как снова остановились. Пленный молодой солдат оступился нечаянно, вывихнул ногу в ступне и сейчас не может идти. Двое конвойных начали его бить прикладами винтовок, чтобы он шел. Ведь прекрасно видят, паразиты, что человек действительно не может идти. Он даже не может ступить на ногу. Колонну погнали дальше. Когда мы отошли на порядочное расстояние, там, сзади прозвучал винтовочный выстрел. Конвойный бегом начал догонять строй, то есть колонну пленных. Молодой пленный солдат был убит. Это был первый выстрел по тем, кто не мог идти.
Колонна остановилась у скотного двора, рядом с населенным пунктом. Скотный двор пустовал, вот нас и загнали сюда. Двор был каменный, внутри все было разрушено, местами даже не было потолков, но крыша, крытая черепицей, была цела. Окна были забиты досками. С обеих сторон большие двустворчатые двери немцы снаружи закрыли. Внутри двора пленные начали разводить костры, чтобы хоть немного подсушить одежду и обувь. Да и жрать сильно захотелось. Из продуктов в моей сумке, кроме нескольких сухарей, ничего не было. У некоторых разведчиков в мешках сохранились консервы и сахар. Вот мы и поделились между собой, кто чем богат. Мы- все бывшие разведчики, решили держаться вместе и друг друга не оставлять в беде. Среди нас тут же находился бывший старшина роты Махиня. Да…Тяжело мы все переживали. Ну, а что сейчас будешь делать? Сейчас будем только рассчитывать на удобный случай совершить побег. Только таким образом можно вырваться на свободу. Других выходов нет. Некоторые пленные забрались на потолок, чтобы оттуда через щели крыши посмотреть, велика ли охрана около скотного двора, однако ничего не было видно. Часовых не видно, но хорошо слышно, как они разговаривают около стен, а у дверей часовой почти беспрерывно наигрывал на губной гармошке. Несколько смельчаков осторожно начали разбирать черепичную крышу. Им удалось сделать квадратное отверстие, в которое свободно может пролезть человек. Отверстие проделали у самого края стены в ту сторону, где еще находились скотные дворы и другие разные постройки. Все делали так тихо, что у немцев не вызвало никаких подозрений. Гармошка все продолжала играть. Некоторое время в отверстие вели наблюдение. Нет, немцев на этой стороне не было. Вылезать через отверстие решили тихо, по одному, с большой осторожностью. Маленькая оплошность- и все дело можно испортить. Более двадцати человек тихо, осторожно, без всякого шума выбрались наружу и также тихо удалились от этого проклятого места. Наблюдение велось беспрерывно. Все дело испортил один старшина. Или его трясло, как только он начал вылазить, или еще что-то, но факт тот, что когда он вылазил, посыпалась черепица. Сразу же закричали немцы и открыли огонь по этому месту, где было отверстие. Старшина вывалился наружу, прошитый пулями. Какими только словами не ругали этого старшину. Если бы он только упал обратно сюда и остался жив, его бы, наверно, растерзали сами пленные. Но сейчас он ничего не видел и не слышал. Сам погиб и остальных подвел.
Стрельба и крики снаружи продолжались долго, наверно была устроена облава на беглецов. Да…Как все хорошо складывалось. Очень-очень многие могли бы спастись сегодня, если бы не этот старшина. Теперь жди опять удобного случая, да и неизвестно еще, чем все это кончится. Что скажет еще утро? Двое разведчиков тоже выпрыгнули в это отверстие как раз перед тем, как прыгать толстому старшине. Сумели ли они убежать от погони и укрыться где-нибудь или полегли под пулями? После прекращения стрельбы наступила тишина до самого утра. Снова слышен через стену разговор немцев, на гармошке больше уже не играли.
