Утром всех выгнали из скотного двора. Когда выгоняли, то сильно ругались, а чуть кто немного замешкается, били прикладами. Среди вчерашних конвойных появилось несколько новых, вот они-то так усердно и работали прикладами. Но особенно бил пленных увесистой палкой совсем молоденький немецкий солдат. Ну, прямо совсем мальчишка, лет 16-17-ти не больше. Но этот мальчишка – самый настоящий звереныш. Палка в его руках так и ходила по спинам пленных, а некоторым попадало по голове. Каждый удар он сопровождал русской матерной бранью. Где и когда успел так научиться ругаться этот фашист? Мне от него тоже пришлось получить увесистый удар. Во время построения особенно сильно ругались и били. Только и слышно было: «Дисциплин! Дисциплин, русска сволош!» Когда была построена колонна, то к ней подтащили за ноги три мертвых тела из числа тех, кто ночью совершал побег. В числе этих троих был старшина и разведчик Алеша Николаев, а третий был не знаком мне. Алеша Николаев был замечательный разведчик из бывших моряков. Ни я, ни остальные разведчики так и не знают адрес его родных. Возможно, кто-нибудь из нас вырвется на свободу и ничего не сообщит родным о его смерти, так как никто не знает, откуда он. Конечно потом, немного позже, мы начали на клочках бумаги записывать адреса друг друга. Но это потом, а сейчас пока что…
Перед строем колонны пленных выступил начальник конвоя. Он сказал, что ночью пленные, совершившие побег, все до одного были пойманы и расстреляны. Потребовал, чтобы больше этого не было, потому что все равно никому не убежать. Того, кто еще попытается убежать, ждет тоже самое. Он указал на убитых пленных. Все понимали, что он нахально врал, что будто бы все пленные, совершившие побег, пойманы и расстреляны. Кроме этих троих всем остальным удалось бежать. Никто из них не пойман. Если бы их действительно переловили, то расстрелянные их тела тоже бы находились здесь.
Гнали быстро. Когда проходили через большое село, большинство жителей вышли на улицу, по которой нас гнали. Женщины и ребятишки пытались передать пленным кое-какие продукты, но конвойные не разрешали, угрожая оружием. Тогда жители начали бросать продукты прямо в колонну. А вот это уже плохо. Из-за каждого куска создавалась давка, а затем потасовка. В конце концов получалось так, что кусок хлеба раскрашивали при потасовке и втаптывали в снег и землю. В лучшем случае, они доставались тем, кто имел превосходство в силе и нахальстве. Уж если сейчас друг у друга вырывают кусок хлеба, то что же будет дальше? Ведь еще никто по-настоящему не голоден, давно ли в плен-то попали! Да и перед жителями-то неудобно. А конвойные ржали, как жеребцы, наблюдая такую картину. Они даже довольны этим.
Проходя через следующее село, получилось то же самое. Очень много продуктов бросали пленным жители, но, опять же, большинство этих продуктов доставались одним и тем же. Набив полные карманы кусками хлеба и жмыхом, и другими продуктами, они не желали ни с кем делиться. «Не разевай рот, когда бросают куски хлеба, а лови быстрее, если не хочешь подохнуть с голоду»,– так и отвечали. В одной из таких потасовок сильно помяли пожилого пленного так, что он даже не мог идти. Самый молоденький конвойный начал безжалостно избивать его прикладом винтовки. Пленный начал защищаться руками, а потом и защищаться уже не мог. Затем немец вскинул винтовку и выстрелил в пленного. С каким презрением смотрели тогда пленные на этого молодого изверга. Каждый наверно думал про себя: «Ну, гад! Попался бы ты мне после всего этого совершенно при других обстоятельствах! Я бы тогда все припомнил, ничего бы не забыл…Все жилы из тебя бы вытянул, фашистская сволочь!» А что сейчас можно сделать? Ничего нельзя. Да с таким бы сопляком любой бы пленный справился. Однако его и пальцем не заденешь. Из-за него могут расстрелять половину колонны, а то и всех. А чтоб напасть на весь конвой, сейчас уже не получится. Во-первых, конвой был усилен, а во-вторых, среди пленных появились и такие, которых следует остерегаться. Да и спайки той уже нет, которая была вначале. Возможно, жестокое обращение немцев подействовало на некоторых? Вот они-то и мутят всю колонну. А некоторые просто решили покориться судьбе, буду, мол, идти, пока двигаются ноги. А там…А там видно будет. Умирать? Так ведь все равно когда-то умирать. Днем раньше, днем позже – какая разница.
