Смерть молодого лейтенанта сильнее сплотила пленных. Сейчас многие поняли, что надо сильнее держаться друг друга. Только сообща можно перенести тяжелые невзгоды. И надо бороться. Надо что-то придумывать. Конечно, без риску ничего не получится. Как был прав капитан, когда уговаривал пленных перебить конвой. Тогда много больше было шансов на успех. Капитан и сейчас шел среди пленных. Среди остальных пленных он как-то выделялся своим внешним видом и поведением. Он ни разу не участвовал в свалке и потасовке за кусок хлеба, хотя шел тоже голодный. Когда над лейтенантом прозвучала автоматная очередь, кто-то из пленных закричал: «Братцы, что же это такое? Ведь совсем ни за что человека убили! Надо что-то делать…Ведь так они могут всех перестрелять!». «А ты сходи, да пожалуйся», – сказал ему капитан. «Кому?», – удивился тот. «Как кому? Начальнику конвоя конечно, который идет впереди. Господин, мол, офицер! Ваши конвойные жестоко обращаются с пленными, ну и все прочее…Может офицер послушает тебя. Еще может и по голове погладит». «Да…Погладить-то он может и действительно погладит, только после этого уже больше никогда не встанешь на ноги, так и останешься лежать на дороге», – сказал пленный на слова капитана.
Капитан снова завел разговор о побеге: «Нас ведь много. Если будем действовать смело и решительно, мы обязательно расправимся с немецким конвоем. Пусть даже будут жертвы, но все равно надо рисковать, и как можно скорее. Когда нас загонят за колючую проволоку, тогда уже будет поздно. Там шансов на спасение почти нет. Заморят с голоду всех, к чертовой матери. Не думайте, что я стараюсь только для себя. Нисколько…Вас жаль. Если бы я думал только о себе, давно бы уже убежал. Я хочу одного, чтобы как можно больше спаслось наших ребят. Вот подумайте хорошенько, сейчас мы идем по своей земле. Ведь нам только вырваться, а в остальном нам помогут жители. Ведь большинство жителей -честные советские люди, и они нас всегда на время укроют. А если мы окажемся на территории Германии или другого государства, вы представляете, что нас тогда ожидает? Еще раз прошу, подумайте».
Капитан этот был из нашего 5 гвардейского механизированного корпуса, но из какой бригады точно не знаю. Но, кажется, из 55-й. Пожалуй, так и есть. Фамилия капитана Кирилов Николай Иванович, родом из Новосибирской области. Самый настоящий сибиряк. В то время ему было лет так 35-36, а может немного более или менее, да это и не имеет особого значения. Уговаривая пленных совершить дерзкое нападение на конвой, а затем всем разбежаться, капитан нисколько не опасался, что его кто-то может выдать. Наоборот, его многие оберегали, ведь лишившись такого вожака. можно многое потерять. Капитанов в колонне было несколько, но они пока особенной энергии не проявляли.
Конвойные шли обочиной дороги, близко к колонне не подходили и автоматы держали всегда наготове. Они как будто чувствовали, что против них что-то готовится. Пленным тоже часто приходилось идти стороной, а не дорогой, когда двигалась колонна машин. А машин шло много и больше всего в сторону запада. Везут награбленное с нашей земли.
Кончился день, а время нападения на конвой так и не выбрали. Не было удобного случая. На ночевку загнали опять, как и в тот раз в скотный двор. Двор был кирпичный, никаких построек около него не было. Ночь опять выдалась очень светлая, как днем все видно. Некоторые окна забиты досками, а в некоторых нет ни досок, ни рам. Вылазь и беги…Несколько конвойных с автоматами ходили вокруг скотного двора. На улицу никого не выпускали. Чтоб совершить побег через окно и думать нечего. Не успеешь голову высунуть, как тебя пристрелят. Никто сегодня и не пытался совершить побег. Риску тут никакого нет, а явная смерть. Зазря погибнешь. Вся надежда на завтрашний день.
