Утром началось построение. Пересчитывали несколько раз. Кажется, на этот раз у них все сошлось по балансу. Ни прибыли, ни убыли. К колонне пленных подошел начальник конвоя. Он вытащил из кармана небольшую бумажку и долго смотрел в нее, а затем сказал, коверкая русские слова: «Кто ест такоф Кирилоф капитан? Ест Кирилоф? Нужно выт из строя». Все молчали, хотя многие знали капитана Кирилова. Сам же Кирилов не откликался и из строя не выходил. Кирилов прекрасно понимал, зачем его вызывают из строя. Да это и все понимали. Напрасно вызывать не станут…Тут что-то неладно. Пленные молчали. Тогда начальник конвоя и еще несколько немцев сами начали искать капитана Кирилова, но из этого ничего не получилось, так как капитанов было несколько. Немцы несколько раз прошли вдоль колонны и из строя вывели пленного сержанта лет 25-30-ти, трудно определить, так он весь оброс щетиной. Начальник конвоя сунул этому сержанту в лицо бумажку и крикнул: «Ты писал?». Сержант молчал, он не думал, что так обернется дело. «Почему молчишь? Ты есть сержант Харченко? Сейчас ты нам укажешь капитана Кирилова!». Офицер приказал Харченко идти рядом с ним возле пленных. Вот они остановились около капитана Кирилова, и Харченко указал на него рукой. Капитана вывели из строя, он сквозь зубы сказал Харченко: «Ты за меня ответишь, Иуда!». Офицер задал Кирилову вопрос: «Вы агитировали пленных побить конвой, а затем разбежаться? Вы ест большевистский агитатор…Отвечайте!». «Мне вам нечего отвечать. Я никого не агитировал. Вот, могут подтвердить пленные, а этот негодяй просто решил оклеветать меня», – капитан указал на Харченко. Но Харченко еще раз подтвердил и даже добавил, что капитан Кирилов коммунист, на фронте был в должности комиссара. Мы с ним из одного подразделения и я, мол, его хорошо знаю. Тут немец совсем разошелся: «Коммунист?! Комиссар?!», Он тут же приказал конвойным обыскать капитана. В сапоге под портянкой у капитана нашли документы и среди них партбилет. «Да, я – коммунист! И смерти не боюсь! Стреляй, фашистская сволочь!», – сказал капитан. Офицер тут же около строя несколько раз выстрелил в капитана из пистолета. Уже падая, Кирилов успел крикнуть: «Прощайте, товарищи!». Так с гордо поднятой головой погиб в фашистском плену замечательный человек коммунист капитан Кирилов.
Расстреляв капитана, офицер приказал Харченко встать в строй вместе со всеми пленными. Вот этого он уж совсем не ожидал. Не этого он ожидал от немцев за свое гнусное предательство. Теперь он понял, что немцам больше не нужен. Понимал он и то, что пленные ему ни за что не простят этого подлого предательства – смерти капитана.
Снова идем. На пути опять населенный пункт. По обеим сторонам улицы, по которой нас гонят, много народу. Пленным бросают куски хлеба, кукурузные початки и куски подсолнечного жмыха. На этот раз потасовок почти не было, но и это дало возможность разбежаться некоторой части пленных. Пленных выбежало из колонны не один десяток человек, и сразу же затерлись среди мирных жителей. Но не всем удалось укрыться среди жителей. Человек 6 или 7 полегло от пуль автоматов. На этот раз сумело убежать двое разведчиков. Конвой озверел окончательно. Удары сыпались направо и налево. Чуть не бегом гнали через село, даже не давали остановиться, чтобы нагнуться за упавшим куском хлеба. Страшно ругаясь, зверски избивали тех, кто бежал сзади колонны. Двое пожилых пленных никак не могут угнаться за быстро идущей колонной. Сначала их подтыкали автоматами в спины, а потом даже в лицо. Пленные как могли, защищались руками, а потом уже выбились из сил. Когда кончилось село, сзади прозвучали две автоматные очереди.
Впереди показался город. Кто-то из пленных спросил у пожилого немца-конвоира: «Что это за город?». Не сразу, но все же ответил: «Батайск». Для многих из нас этот город был незнаком и слышали про него впервые. Так вот, не доходя до этого города, сразу произошло два немаловажных события.
Пожилой пленный выбился из сил и начал отставать. Пленного начал подгонять молодой немец-зверюга. Сначала пленного бил прикладом автомата, а автомат у него был наш, советский. Пленный от побоев упал, тогда немец направил на него автомат, чтобы пристрелить пленного. Автомат почему-то не сработал. Тогда немец начал открывать затвор, но и затвор не открылся. Тогда он поставил автомат прикладом на землю, взялся за ствол и уперся ногой в затвор. Нога, видимо, сорвалась, так как прозвучал выстрел. Молодой фашист вскрикнул, затем упал на дорогу и начал корчиться. К раненому немцу подбежало несколько конвойных, начали расстегивать шинель и мундир, чтобы сделать перевязку, но помощь была уже не нужна. Молодой фашист подох. Туда тебе и дорога, палач. За все твои злодеяния с тобой расквиталось наше советское оружие!
