Маленькая квадратная комната с бежевым кафельным полом и с одним окошком. Из-за чуть пыльного стекла сочился теплый свет предвестием близкой стамбульской весны с цветением каштанов и неистребимым дымком во влажном воздухе от множества жаровен у собора Святой Софии. На противнях жарят каштаны. А Кыз Кулеси словно подернется голубой дымкой посреди Босфора, и чайки, одуревшие от весны и вечно голодные, будут летать вокруг тонкого шпиля старинного маяка, высматривая добычу в ярко-синей весенней воде пролива.
Комната выглядела бы как обычно, если бы не решетка на окне, отсекающая не только Стамбул с его предстоящими весенними незатейливыми радостями обновления, но и саму весну, и перспективу для Тарека на жизнь. Металлическая скамья вдоль стены, привинченная к полу, напоминала стол в прозекторской. Не хватало только отверстия для стока.
От этих мыслей Тарека внутренне передернуло. Но, понимая, что за ним наблюдают, он виду не подал. Усмехнулся и, свернув пиджак, положил его на скамью. Уселся довольно удобно, демонстрируя, что он здесь случайно, Кюбат вот-вот одумается, придет с извинениями и лично проводит узника на свободу.
Однако никто не приходил, и это навевало тяжелые думы. Кабир предупреждал, что легко не будет, и сейчас Тарек чувствовал слабость, лоб покрыла испарина. Он давно не испытывал такого всплеска адреналина. Но думал, что Кабир все просчитал. Запретил себе думать иначе. Ведь если его друг Кабир до сих пор жив, значит, все эти годы он делал все правильно. Не станет же он своими советами подставлять завербованного им самим агента.
Хотя Тарек не мог не понимать, что рекомендации, полученные от Кабира по взаимодействию с Галибом-Кюбатом, выходили за рамки должностных. Кабир и не мог быть объективным по отношению к митовцу. Все время в ходе их ростовских посиделок на конспиративной квартире вертел в руках браслет Зары. Это уже стало у него привычкой, а узнав о случайной встрече Тарека с Галибом, очень воодушевился. Видно, хотел посчитаться с турком.
Тарек понял это однозначно. Потому что заговорил Кабир о необходимости форсировать контакт с Галибом тогда, когда отправил за водкой «мальчишку», как Тарек назвал Зорова.
Испытывая к Кабиру щемящую привязанность, Тарек был готов придушить Галиба собственноручно, но Кабир, опустив голову, глядя на монетки, составлявшие браслет Зары, выдавил: «Пусть живет. Пока». Да, Кабир оставался профессионалом в любой ситуации, даже когда эта ситуация болезненно затрагивала его самого.
А Тарек про себя решил прикончить турка, едва только выдастся подходящий случай. Решил он это в тот момент, когда наблюдал, как на лбу друга вздулись вены, как Кабир смотрит на браслет. Тарек знал, что значит терять близких.
Он ни о чем не жалел. Вообще, предпочитал никогда ни о чем не жалеть – непродуктивно. Теперь необходимо было собраться. Слегка удивляло, что его заперли в этой комнате-камере и не сразу Кюбат потащил его на допрос. Довольно импульсивный темперамент турка, о котором упоминал Кабир еще в Ростове, по всем раскладам, не позволил бы ему медлить.
Но что-то шло не так. Никто не появлялся. Подобные приемчики Тарек в свое время сам использовал по отношению к задержанным, выматывая их без допросов. Держать в полной изоляции, в неведении – эта методика действовала зачастую эффективнее жестких допросов и даже пыток.
Улегшись на железную скамью и подсунув под голову пиджак, Тарек заснул как человек с чистой совестью и крепкими нервами.
Через час, понаблюдав за спящим и даже похрапывающим безмятежно иракцем, Кюбат возник на пороге комнаты. Угрюмый донельзя и не настроенный на долгие подходы, он молча дождался, когда Тарек продерет глаза, потянется и примет вертикальное положение.
– Итак, – произнес Кюбат, закуривая, но не предлагая курить узнику, – давай не тратить время попусту.
– Так я и не трачу. Вот выспался тут у тебя в застенках. Чего случилось-то? Вроде мы обо всем с тобой договорились. Так что за фортели, дружище?
– Не изображай вселенскую скорбь! Ты ушел от наблюдения.
– И что это доказывает? – пожал плечами Тарек. Он снова воспользовался пиджаком как подушкой, подсунув его под спину и глядя на митовца снизу вверх с довольно независимым видом. – Во-первых, это могло быть случайностью. Допустим, я не знал, что ты пустил за мной своих людей.
– А во-вторых? – скептически скривился Кюбат, обхватив себя за плечи и прислонившись к стене напротив Тарека.
– А во-вторых, я срисовал твоих топтунов еще до того, как ты ко мне подвалил в ресторане. Надоело, что они за мной ходят, вот я и ушел.
– Твоя связь с Кабиром для меня неоспорима, – сигарету он зажал в зубах и цедил слова, при этом выдыхая клубы дыма. – И это для тебя фатально. Так что особо не заигрывайся в крутого. Есть один человек, с которым ты встретишься и станешь сразу разговорчивым донельзя.
