– Вы помните, как в суре «аль-Анфаль» говорится про битву при Бадре? «Для того чтобы установить истину и уничтожить ложь, пусть даже преступники воспротивятся этому». Как толкуют это многие богословы? За то, что курайшиты нападали на Мухаммада (салля-л-Лаху алейхи ва-саллям), – Петр произнес привычный салават[87] после имени Пророка, – и его сподвижников, били, изгоняли верующих из их домов в Мекке и забирали их вещи, случилась эта битва. Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует) решил напасть на караван курайшитов и поехал с черными знаменами к каравану. А курайшиты, прознав о готовящемся нападении, призвали подмогу. Но это их, конечно, не спасло. Так, взяв трофеи и пленных, по велению Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует) его воины ели финики, а пленным давали хлеб. Он оказывал милость пленным и щедрость. Ведь финики ели только бедняки, – Горюнов не вовремя вспомнил, как угощал Тарека иранскими финиками, и затосковал, но внешне никак не показал своего тягостного настроения. – Это я к тому, что Божья справедливость дает о себе знать всегда, и восстанавливается справедливость по отношению к обиженным. Но усилия обиженных тогда увенчаются успехом, когда они будут созидать, а не разрушать.
Заметив, как скривился Шамиль, Горюнов торопливо добавил:
– В этой же суре написано: «А в сердца безбожников Я посею ужас. Бейте выше шеи (рубите головы)». Или это: «Верующие! Если безбожники пойдут всем войском в наступление, то не поворачивайтесь к ним спиной!» «Кто же повернется к врагу спиной, покинет поле битвы, тот заслужит Божий гнев и обитель того – Ад…»
Шамиль с удовольствием покивал. Аслан сидел как замороженный, уставившись на дымящуюся в пепельнице беломорину…
Турецкие сигареты у Горюнова закончились, он тут в ларьке купил «Беломор» – нервное напряжение требовало крепкой альтернативы турецкому табаку. Байматов тоже курил, но первый день таился, опасаясь осуждения араба, но, увидев, что тот курит, закурил и сам.
Когда утром следующего дня Горюнов сел в машину, он протянул руку для пожатия Ашрафову, ссутулившемуся за рулем. Тот знал, с кем ручкается, и оробел от пиетета. Полноватый, крепкий, чуть за двадцать лет, с густой черной шевелюрой, он нервно то и дело проводил пятерней по волосам. Горюнов заметил, что у него руки, темные от въевшейся грязи.
Петр хлопнул ладонью по панели управления:
– Где тачку брали?
– На рынке в Урус-Мартане. А мотоцикл по интернету. Я через посредника купил, – с заднего сиденья пробурчал Шамиль. Он, видно, злился, что араб сел впереди, на командирское место. А ведь амиром числился в группе именно он – Наргизов.
– А регистрационные номера на ком? – поинтересовался Горюнов.
– Мы не меняли, чтобы не светиться.
Ашрафов завел машину – мотор чихал, как хронический аллергик, но машина шла ходко, несмотря на шумовые эффекты.
Подъехали к рынку, к обшитым белым сайдингом зданиям-павильонам. Перед входом в одно из зданий, где припарковал машину Ашрафов, на столы выставили на продажу сервизы – белоснежные, вычурные, с золотой отделкой. Неподалеку торговали картошкой и связками красного крымского лука.
– Хузейф, ты остаешься в машине, – начал распоряжаться Шамиль и тут же робко поглядел на затылок Горюнова.
Петр догадался, что пауза затянулась в ожидании его указаний, и, вальяжно махнув рукой, разрешил:
– Распоряжайся.
– Мы пойдем внутрь с Абдуллой. Я думаю, вам, Азали, лучше с нами не ходить. Этот человек знает нас в лицо. А увидев чужака, может испугаться.
Горюнов решил не лезть на рожон. Расспросы о том, с кем будут встречаться братья внутри рыночного павильона, могли им показаться, по меньшей мере, странными.
Вернулись они оживленные. Шамиль нервно прижимал локтем полу куртки к боку. Когда сел в машину, достал целлофановый черный пакет, в котором лежало триста восемьдесят тысяч.
– Хабиб не обманул, – дрожащим взволнованным голосом сказал Аслан. – Теперь можно будет раздобыть стволы.
– У кого? – Петр обернулся к братьям. – Если у каких-то ваших старых знакомых, еще с досирийских времен, то это реальный риск. Вы в розыске. Спецслужбы шерстили ваше окружение. Кого-то, может, прихватили на торговле оружием, но сажать не стали, держат под контролем.
– Мы свяжемся с ним сегодня, – сник Шамиль. Он и в самом деле собирался воспользоваться старыми связями.
Однако Горюнова интересовали возможности игиловцев в России, их каналы получения оружия, а не уголовные дружки Шамиля, торгующие стволами, оставшимися после двух чеченских кампаний в схронах и в подвалах бывших боевиков, сдавшихся властям. Ведь через границу стволы привезти сложно, практически невозможно.
