Хабиб прислал на удивление грамотный и доброжелательный ответ. Правда, вначале послания попросил стереть сообщение по прочтении, чтобы двое его подопечных, Абдулла и Абдурахман, не увидели. Он писал, что рад знакомству, пусть и заочному, и что Азали рекомендовали слишком серьезные люди, объяснив рекомендацию простоем Азали. Дескать, тот решает серьезные вопросы в России, а между делом может наведаться к Наргизову и Байматову. Хабиб расценил это как удачу, так как сам встряхнуть парней не в состоянии дистанционно, а дорога в Россию ему заказана. Он вообще перебрался сейчас обратно в Сирию, для него стало небезопасно и в Турции.
Задержку с приказом на реальные действия он объяснял в какой-то степени недоверием двоим обученным им боевикам, недостаточностью их веры в истинный ислам, недостаточностью практики.
На что Горюнов возразил, что бойцы полны решимости, рвутся в бой и уже начинают обижаться на своего инструктора.
«В ближайшее время пусть соберут пробное СВУ. Тротил достанут у Хайрулаха в станице Орджоникидзевской. Там же аммиачная селитра и алюминиевая пудра. СВУ надо будет опробовать. А в дальнейшем я проработаю варианты для приобретения группой оружия. Пускай задействуют Хузейфа интенсивнее».
Стерев сообщения, свои и Хабиба, Горюнов, озадаченный, прикидывал про себя, кто такой Хузейф и как побыстрее сообщить Тарасову, что Хабиб перебрался в Сирию? Уваров уже сам сообразит передать эту информацию Александрову.
В последующие дни он выяснил у Аслана про Хузейфа наводящими вопросами. Оказалось, что это троюродный брат жены Шамиля и подлинное его имя – Эмин Ашрафов. У него трое детей, у Аслана – двое. А Наргизов, можно сказать, молодожен, поэтому Горюнов по размышлении догадался, что ел стряпню жены Шамиля, с которой тот в нарушение строгой конспирации встречается на съемной квартире.
Ашрафов единственный из этой троицы не был ни в Турции, ни в Сирии, не проходил спецподготовку, но поддался уговорам Шамиля, после того как они породнились. Он примкнул к ним месяца четыре назад, получив имя Хузейф и решив тоже поучаствовать в джихаде.
Аслан был довольно разговорчивым и о многом проговаривался. От него же Петр узнал, что Ашрафова используют как водителя. Перед законом Ашрафов чист. Он водил «Ладу-Самару», приобретенную боевиками на деньги из Турции. На мотоцикле «Кавасаки» ездил сам Шамиль Наргизов. Они снимали две квартиры за те же деньги. Так что мнимая проверка Азали показала, что боевики тратят финансы строго в соответствии с теми отчетами, что посылают в Стамбул. Об этом он и сообщил Хабибу при очередном сеансе связи.
Хабиб велел завтра прийти на Центральный рынок Грозного, где группе должны передать новую порцию денег.
Накануне похода на рынок Шамиль пришел с очередной порцией домашней стряпни. В этот раз он притащил хингалш – лепешки с тыквой, и боевики пили крепкий чай. Наргизов по телефону при Горюнове велел Хузейфу подогнать машину к девяти утра.
Так вышло, что больше времени Горюнов проводил именно с Асланом. Наргизов жил на другой съемной квартире – на улице 84 Псковских десантников, а то и вовсе исчезал куда-то на время, и Петру не терпелось выяснить, куда именно. Поэтому он и подумывал о том, что пора вводить в дело «американца». Рассчитывал, что, наблюдая за общением Наргизова с Зоровым со стороны, удастся понять всю подноготную этого типа. Волей-неволей станешь психологом, чтобы понимать дальнейшие шаги Шамиля.
Аслан находился под сильным влиянием троюродного брата, буквально глядел ему в рот. Рыжеватый, длинный, худой, с бородой, словно приклеенной, реденькой, особенно яркой на фоне бледного лица.
Петру в какой-то момент показалось, что Аслана можно свернуть с того пути, на который он встал под давлением брата.
Благодаря своей хорошей памяти и знанию арабского Горюнов помнил Коран целыми блоками, и к тому же, когда готовился к командировке в Сирию в 2013-м, ходил в Мемориальную мечеть на Поклонной горе, где не только изучал сам Коран и порядок проведения намаза, но и вел долгие беседы с имам-хатыбом[86], который разъяснял ему суть сур…
Горюнов то и дело заводил разговор с Асланом и Шамилем о толкованиях Корана, вел религиозную пропаганду. Зачем он педалирует эту тему, объяснять не приходилось. Оба парня (а они были довольно молоды, моложе тридцати) внимали его словам, как будто он проповедник. Вот и сейчас, поглощая хингалш, он пытался прощупать почву и больше всего наблюдал за реакцией Аслана.
