Я чувствую, как меня окутывает теплом, будто лучик света пробивается сквозь мое холодное, болезненное отчаяние. Как это типично для Дэниела, протягивать руку помощи, даже после всего, что между нами произошло. Несмотря на боль, которую я ему причинила. Он всегда был бескорыстным.
— Все в порядке, — говорю я ему мягко. — Ты не имеешь к этому отношения. Я могу справиться сама.
— Но я хочу помочь, — Дэниел осматривает двор, потом дом, подмечая детали. И улыбается. — Тут красиво. Теперь я понимаю, почему ты не хотела его продавать.
Я снова тру лицо, пытаясь скрыть слезы.
— Большую часть я уже собрала. Кое-что отправится в Гудвил, кое-что я выкинула в мусор… — мой голос срывается от плача, я просто не могу договорить.
Дэниел смотрит на меня, наверное, впервые так внимательно. Выражение его лица меняется, он явно обеспокоен.
— Джульет, — восклицает он, спеша ко мне. — Что случилось? Ты в порядке?
— Все хорошо! — пытаюсь ответить я, но мой голос снова срывается. Прежде чем я успеваю отстраниться, он притягивает меня в свои объятия, крепко обхватывая руками, и начинает покачивать, как в колыбели.
Я пытаюсь вырваться, но не слишком активно, и он не выпускает меня из тепла своих рук.
— Ш-ш-ш, — шепчет Дэниел, мягко поглаживая меня по волосам. — Все в порядке. Все будет хорошо.
Я знаю, что должна отстраниться, но чувствую, как расслабляюсь возле него. Несмотря на то, что обнимают меня совсем не те руки, я отчаянно желаю быть рядом с нежным, теплым Дэниелом. Как прекрасно очутиться в его уверенных объятиях после произошедшего сегодня утром, как будто я снова могу быть в безопасности.
— Мне очень жаль, — шепчу я.
— Все в порядке, — повторяет Дэниел. Наконец он отодвигается, удерживая меня на расстоянии, чтобы изучить лицо взволнованным взглядом. — Так что случилось? — Он мрачнеет. — Дело в том парне? Он причинил тебе боль?
— Я… Нет… — быстро качаю головой, но его бесконечная забота только заставляет чувствовать себя еще паршивее. Почему он так хорошо ко мне относится? Разве он не должен напиваться с друзьями в городе, проклиная день нашей встречи? — Тебе не надо было приезжать, — говорю я виновато. — После всего, что я тебе наговорила. Я думала, ты меня возненавидел.
Он не двигается.
— Я должен был удостовериться, что с тобой все в порядке.
— И на что это похоже? — пытаюсь я отшутиться, но он не улыбается.
— На то, что тебе нужен собеседник.
Похоже, он понимает, что я снова готова разрыдаться. Вместо этого я выискиваю в себе последнюю унцию самообладания.
— Войдешь? — предлагаю я. — Я могу угостить тебя кофе.
Дэниел кивает:
— А после, возможно, ты сможешь мне объяснить, что здесь случилось после твоего возвращения.
***
Дэниел отклоняет все мои предложения помочь и делает для нас кофе сам, достав уже упакованные кофеварку и чашки из коробки. Мы располагаемся в гостиной, где я, свернувшись под одеялом, обхватываю ладонями теплую кружку. И рассказываю ему обо всем.
Об Эмерсоне. О маме. О возвращении сюда. Обо всем.
Я пытаюсь сгладить детали, когда разговор заходит об Эмерсоне, но, по-моему, Дэниел все понимает. Избавившись от груза, я расслабляюсь, нервно наблюдая за выражением его лица и ожидая увидеть там осуждение, которое, я знаю, заслуживаю.
Дэниел глубоко вдыхает и выдыхает, как будто отпуская что-то, что тревожило его все это время.
— Ты любишь его, — говорит он спокойно.
Я киваю.
Дэниел смотрит на меня с болью во взгляде.
— А меня ты когда-нибудь любила?
— Да! — восклицаю я, выпрямляясь, чтобы схватить его за руку. — Дэниел, клянусь. Встреча с тобой — лучшее, что со мной случилось. Ты спас меня. Я любила тебя, правда.
— Но не так, как его, — отвечает он за нас обоих.
Смотрит на мою руку, сжимающую его ладонь, в течение долгих секунд, а затем мягко ее пожимает и кладет на подлокотник дивана между нами.
Снова вздыхает, обреченно проводя пальцами по волосам.
— У меня никогда не было даже шанса, я прав?
Я не тороплюсь с ответом, но он заслуживает правды.
— Прав.
Так и есть. Независимо от того, насколько сильно меня любил Дэниел, или насколько он серьезный и милый, он просто не может выиграть, когда дело доходит до Эмерсона.
Потому что, теперь-то я понимаю, как все происходит. Если тебе повезет, то ты сможешь влюбиться так сильно и глубоко, что это чувство изменит тебя. Любовь просочится в каждый атом и молекулу твоего тела, поэтому, если даже все закончится, и вы вдвоем окажетесь сами по себе, на тебе всегда будет лежать отпечаток вашей общей души, неизменный, как сердцебиение. Навсегда.
Эмерсон Рэй оставил на мне свое клеймо в день нашей первой встречи, и ничего не в силах этого изменить.
— Ты же знаешь, что можешь вернуться в город со мной, — говорит Дэниел.
Я качаю головой:
— Я уже сказала, что не могу…
— Нет, речь не о нас, — прерывает он. — Теперь я понял, что между нами все кончено. Но это не значит, что я не забочусь о тебе, Джульет. И я не могу спокойно смотреть на тебя в таком состоянии.
— Когда я такая разбитая? — удается мне язвительно заметить, но он уверенно качает головой.
— Такая… беспомощная.
